Незапланированная прогулка в режиме реального времени.

Redirect 301 /test-1/ http://rostovtsev.info/fantastika/

Предисловие автора:

Эта фантастическая повесть начинала писаться скорее как заготовка для киносценария.
Что из этого в конце концов получилось – судить Вам.

Фантастика – приключения – катастрофы прогресса. Повесть с элементами легкой эротики, не напрягающая читателя излишним описанием технических новинок завтрашнего дня.

Любая перепечатка и копирование без разрешения автора категорически запрещена

Приятного чтения, уважаемый читатель. Надеюсь, что не разочарую Ваши ожидания.

Незапланированная прогулка в режиме реального времени.

Пролог

Сказать, что он испытывал ужас, было не правильно. Он испытывал ужас, возведенный в факториал ужаса и боли. Он чувствовал себя букашкой пришпиленной к деревяшке и облитой кипятком.

Сознанием он судорожно цеплялся за сказанную, когда-то в юности идиотскую фразу: «Если я окажусь посредине Тихого океана без чего-либо, кроме рук, я буду плыть – уверенный, что доплыву». Сказанная когда-то, под воздействием гормонов и в присутствии вызывавших эти гормоны девочек и выловленная в позабытом уголке памяти, эта фраза стала голубым светлячком в красном океане ужаса и боли. Если существовал Ад – сейчас он был в нем. Он раз за разом ощупывал сантиметры пластикового жгута доступные обеим его рукам. С самого края доступного ему жгута показалось некоторое утолщение. Он давил на утолщение, мял его, потом опять растягивал в стороны и наконец почувствовал что жгут расходиться на тонкие пластиковые нити. Много времени ушло, чтобы аккуратно одну за другой разорвать эти нити и уже через сутки, преодолевая жжение волдырящейся кожи, Сергей окровавленными пальцами срывал наклеенную на нее пленку.

То ли небо было алым, толи Сергей видел его таким.

Когда очистились лицо и глаза, он осмотрелся. Было уже почти темно. Вегетариан не было видно. На поле размером несколько гектар к «столбикам» были привязаны такие же, как он плотоядные люди. Некоторые шевелились и стонали.

Сергей взял камень и начал освобождать ближайших.

Некоторые продолжали сидеть некоторые поднимались, срывали с себя пленку и тоже начинали освобождать привязанных к «столбикам» плотоядных людей, вклеенных в «хлорофилловую» пленку.

Все работали абсолютно молча. Хотя из тех никого, кого они могли бы бояться, рядом не было.

Сергей искал взглядом кого-нибудь из своей семьи. Сначала обнаружилась его дочь Марго. Они смотрели друг на друга несколько секунд с расстояния метров пятьдесят. Затем Марго показала рукой на опушку леса, который виднелся на севере и сама начала двигаться на северо-восток, освобождая плотоядных людей. Впрочем, к «столбикам» оказались примотаны, кроме плотоядных людей, несколько собак. Собак тоже освободили и они тихо, как будто все понимая, ходили рядом.

Потом нашелся его сын Давид. Он некоторое время сидел у «столбика», не вставая, и Сергей уже хотел прийти ему на помощь, но он встал и сделал отмашку.

Когда было уже совсем темно, Сергей сам обнаружил свою дочь Юлию. Она была совсем ребенком. Он взял ее на руки, поцеловал.

— А где мама? — Прошептала на ухо Юлия.
— Потом, маленькая.

С южного конца поля плотоядные люди стали возвращаться. Все «столбики» были свободны. Шли на север. К лесу.

В лесу собралась вся его семья: жена и трое детей.

Они прижимались друг к другу и плакали.

Все уже знали, что первым развязался Сергей. Теперь он наверно будет героем, пока их опять не поймают вегетариане.

Стояла ранняя весна. Они шли на север. На севере еще оставались животные. Вегетариане не любили север. Им там не хватало солнца. Хотя кто-то из биологов говорил, что изобрели вещество, которое делает кожу вегетариан бурой и те кто из них его принял вполне сносно может жить на севере, но Сергей бурых вегетариан еще не видел. Обычные вегетариане были зелеными.

Часть I.

Началось это безобразие, лет за десять до рождения Сергея. Значит, около шестидесяти лет назад. Группа американских ученых клонировала первого вегетарианина. Для этого были взяты гены у самых великих людей конца второго и первой половины третьего тысячелетия, которые хранились в ген-банке. Опыты по клонированию проводились и раньше, но клонированные «эйнштейны» становились посредственными бухгалтерами, средними музыкантами, и почему-то никогда — талантливыми физиками. Строгая демографическая политика не давала развернуться этим опытам. Но в генах клона вегетариан определявших кожу были сделаны изменения, позволяющие клеткам содержать хлоропласты и давать организму энергию от солнечного света.

Эксперимент превзошел все ожидания. Первые вегетариане были красивы, чрезвычайно умны и не нуждались в обычном питании. Если им и нужно было какое-то дополнительное питание, то минералы и гумматы (вещества из перегноя и фикалий). Развивались вегетариане несколько быстрее людей, а ресурсы только увеличивали. Поэтому демографическая политика их не касалась.

Тем не менее, в первые пару лет между ними и плотоядными людьми случались связи. Но все дети, рожденные от этих связей, умирали от рака кожи почти сразу после рождения, а иногда и не родившись. Возникали проблемы и со здоровьем родителей. Еле-еле победили вирус ВиКаПеКле, который разрушал у плотоядных людей системы кислородного питания клеток. И связи были запрещены.

А клонированными вегетарианами стали заселять Землю.

Цивилизация вошла в золотой век. Голода не стало, интенсивно развивалась наука. Плотоядные люди и вегетариане оказались в симбиозе. Совместными усилиями вегетариан и плотоядных людей, наконец, был создан аннигиляционный двигатель. Население земли достигло все-таки двадцати миллиардов жителей, но миллиард из них, был вегетарианами.

Вегетариане были очень умны, красивы и талантливы. Они небыли точными копиями, кого бы то ни было. Их генотип формировался компьютером индивидуально каждому. Но компьютер манипулировал цепочками в несколько тысяч элементов, взятыми из генофонда великих и здоровых. У Сергея было два друга вегетарианина. Они вместе учились в колледже биологических наук. Сергей со своей первой женой Еленой и этими вегетарианами Ракки и Блюзом и их подружками вегетарианками Ириной и Беллой часто вместе отправлялись в путешествия. Вегетариане ходили нагишом, в силу свей физиологии, а плотоядные люди могли не стесняться в силу того, что стеснятся им, было некого. Как потенциальные половые партнеры они друг друга даже не рассматривали. Это табу было, наверное, сильнее скотоложства. Главное, никто, ни к кому не ревновал, а для возраста, когда в крови плотоядных было столько много гормонов, это было не так уж не важно. Однажды, когда они загорали возле ручья возле небольшой реденькой рощицы, Сергей даже «спас» Ракки. Ракки, задремав на весеннем солнышке и как всегда поворачиваясь во сне, скатился с подстилки муравейник, который, когда они располагались, никто не заметил.

Муравьи полезли по Ракки, и он истерически заорал. Оказалось, что кожа у вегетариан воспринимала муравьев совсем иначе, чем кожа плотоядных людей. А от жуткого крика все, как будто остолбенели и только Сергей, не растерявшись, схватил Ракки в охапку и бросил его в ручей.

К этому времени клонирования вегетарианам больше не требовалось, они размножались естественным путем.

Беременность длилась тридцать три – тридцать четыре дня. Потом происходили роды, скорее напоминавшие выкидыш, но плод не умирал, а продолжал развиваться. Ему не требовалось ни плацентарное, ни молочное питание. Он питался от солнца.

Второе поколение вегетариан сильно отличалось от своих клонированных родителей. Им не нужны были гумматы. Они пили воду, насыщенную минеральными солями. Ходили они с открытым ртом. Открывание и закрывание рта стало для них рудиментом. Их разговор плотоядные люди понимали, но иногда с большим трудом. Они презирали всех, кто питается живыми существами. Говорили, что вампиры и плотоядные люди — это то же самое. Первые сосут кровь, вторые — ее едят.

У вегетариан в третьем поколении уже не было зубов и всем стало ясно, что запущен новый эволюционно рекомбинационный процесс. Где он остановится, ни кто не знал. Ситуация осложнялась тем, что от поколения к поколению подвижность вегетариан тоже уменьшалась. Перед вегетарианами, как кошмар брезжила перспектива стать поедаемыми плотоядными людьми и другими животными, как разумные злаки богатые незаменимыми аминокислотами. Существовала проблема и с мотивацией вегетариан работать на плотоядных людей и вообще к социальной деятельности. Люди им были вовсе не к чему. Вообще мотивацию к деятельности у вегетариан начиная со второго поколения, вводили электронейронным воспитанием, начиная с шестого месяца после зачатия и до семи лет почти как для психически больных, но по более полной программе. Установки мотиваций создавались легко, но были не стабильны. Даже после семи летнего возраста, раз в год они проходили «профилактику».

Когда Сергею исполнилось тридцать семь всемирное статистическое бюро, которое по давней традиции называлось ООН, объявило, что количество вегетариан второго и последующих поколений превзошло количество плотоядных людей и достигло двадцати миллиардов.

Вегетариане начали борьбу со всем и всеми, кто ел живое. Не важно были это плотоядные или растительноядные животные. Но они не убивали. Животные оборачивались в биопленку, которая постепенно встраивалась в кожу животных и давала им возможность жить, не поедая другие живые организмы. Но размножаться после этого животные уже не могли, а вегетариан это не особенно волновало, скорее наоборот, радовало. Природоохранные организации были парализованы, так как девяносто девять процентов их членов к этому времени составляли вегетариане.

Под пленкой, животные должны были находиться не менее месяца. По всей Земле, взявшие власть вегетариане устраивали поля «столбиков».

Потом и это стало ясно слишком поздно, решили животными не ограничиваться.

Естественно о том, что начало происходить, ни кто из плотоядных не знал, пока их не скрутили и, объяснив, что боятся за себя или за семью им нечего. Что все будет хорошо и через месяц небольших неудобств им больше не придется задумываться о «хлебе насущном». Что они смогут путешествовать, не тратя силы на поиск заведения для питания и деньги на его приобретения. Что через месяц они почувствуют себя действительно свободными людьми, а не вампирами, привязанными к крови животных и растений, которых они убивают и поедают. Что хоть дети рождаться не будут, но удовольствие, которое приносит секс, даже усилится…

Те из вегетариан первого поколения, кто работал, жил, дружил с ними, проводили их к «столбикам», не обращая внимания на проклятья, и желали им легкого обновления.

* * *

Сергей и окружающие его плотоядные люди. Перешли через ручей, в котором смыли остатки пленки и оказались в еще более густом лесу.

— Тут нас не достанут — сказал кто-то.

Действительно в таких лесах даже и вегетариане первого поколения гулять не особенно могли бы. Кожа у вегетариан была значительно нежнее. Даже для нагих плотоядных людей в таком лесу было тяжело. А все, кто окружал Сергея, были наги. Но сейчас было не до стыдливости. Все были наги и изуродованы волдырями.

Ночью было холодно. Спали, прижавшись, друг к другу.

Утром, когда Сергей проснулся, на месте волдырей, которые не успели лопнуть, была краснота, и почти на всех женщинах были какие-то сооружения одежды из тростника, растущего у ручья и листьев. Только Марго и еще несколько молодых девушек проигнорировали этот вид деятельности, видимо считая, что есть дела поважней. Марго было уже двадцать два. С виду она была хрупкой невысокой девочкой, но редкий мужчина был готов выйти против нее на татами. Она сидела с несколькими мужчинами вокруг очищенного от листьев и травы участка земли, и они там что-то чертили лозой.

— Мы сейчас – здесь. Следующая акция будет или была у них, видимо, здесь или здесь — объяснял Марк, долговязый молодой человек с длинными волосами, которые по сегодняшним дням были большой редкостью.
— Значит надо разбиться на две группы.
— Нужно сформировать групп пять. И отправить их по этим направлениям.

В конце концов, молодежь сформировала четырнадцать групп, которые должны были по две идти в каждое место, где предполагалась, была или будет проведена акция вегетариан.

Одну из групп, состоявшую из пяти человек, возглавила Марго. В основном это была молодежь от двадцати до двадцати пяти лет.

Тогда Сергей, слушавший все это в стороне, жуя при этом несколько диких, груш, которые ему принес Давид, подошел к Марго.

— Нужно собрать общее собрание.
— Хорошо папа. Я сейчас поговорю с ребятами.

Не смотря на то, что вчера героем оказался он, и они даже не знали, были ли еще случаи, когда удалось освободиться, Сергей воспринимался только как папа Марго.

— Значит так. – Сказал Сергей, когда все мужчины и молодежь собрались на берегу. — Те, кто сегодня уходит на спасательные операции, должны вернуться в то место, которое я им укажу перед их выходом. Все должны вооружится кольями. Любой встретившийся вегетарианин должен быть убит и съеден, принесен сюда, но так чтобы следов не осталось. Нам нужно выжить. Другого калорийного корма уже нет, так что не … — он поперхнулся — Те, кто остается, делятся на две группы. Одна группа, как может, охраняет тех, кого надо охранять, вторая тоже вооружается кольями и идет на поиски предметов материального быта и охоту на вегетариан. Запомните, от каждого из Вас зависит, выживем ли мы все или нет. Вегетариане к нашим «столбикам», в этом месяце, скорее всего, не вернутся. Всех биологов прошу остаться. Группы освобождения могут идти ломать колья.

Никто этой речи от Сергея не ожидал. Он был хорошим ихтиологом, но административным руководством никогда не занимался. Поскольку его вчерашняя слава еще не угасла, а кроме того, никто не представлял, что делать дальше. Для всех них оказаться на «столбиках», как другие животные, было полной неожиданностью. И большинство признавались себе в том, что могли бы это предвидеть, это еще сильнее деморализовало. Конечно, молодежь была готова к мужественным и безрассудным поступкам, но надежды спастись ни у кого, все равно, не было. Все осталось в руках вегетариан. Вся цивилизация созданная руками плотоядных людей, как в игре «день и ночь», оказалась повернута против них самих. А в голосе Сергея — звучала уверенность.

И первой и второй своей женой, да и не только ими, он всегда обвинялся в том, что его уверенность и надежды, чаще всего ни на чем не основаны. Но это было еще в той, в другой жизни.
Может и сейчас его уверенность не на чем не основана, но она внушала надежду другим. А если другой надежды не было, то…

— И еще одно. Нужно составить список, сколько нас всего и какие есть профессии. Проведем перепись… вернее перекличку.

Это было некоторая деятельность, которая, не затрудняя плотоядным людям, решение повседневных задач, создала ощущение некоторого совместного функционирования, а значит и защищенности.
Всего было почти восемьсот человек. Тех, у кого, сточки зрения Сергея профессии оказались наиболее интересны, Сергей попросил собраться часа через полтора… по солнечному времени.

Когда остались только биологи. Сергей увел их в лес на небольшую поляну. Конечно вероятность, что какой-нибудь летательный аппарат вегетариан их заметит, была почти нулевая. Вегетариане второго поколения не любили бессмысленных перемещений, но все-таки.

* * *
К вечеру следующего дня, предметов материального быта было собрано множество. Особенно много было пластиковых бутылок, на которые так надеялся Сергей.
А вот «перепись» дала неожиданные результаты – мужчины составляли, около трети всех спасшихся и не было ни одного специалиста по передовым направлениям физики, электроники, биосинтезу, генетики, биотехнологиям. Видимо большинство этих специалистов были мужчины, возможно этим и объяснялся «половой» перекос. Но особенно задумываться об этом было некогда. Но к сведенью это было принято.

Наталья, вторая жена Сергея, сделала для него набедренную повязку из куска старой резиновой камеры.

— Знаешь — говорила она ему — я пробовала задохнуться под пленкой. Но под ней и задохнуться не возможно. Я задержала дыхание минут на пятнадцать.
— Всегда надо драться до конца.
— Я и думала, что это конец.

Ночью одна из групп охотников принесла двух убитых Вегетариан и даже привела одного плененного.

Утром Сергей разослал всех, кого мог собирать кузнечиков, жуков, гусениц, стрекоз, — любых живых насекомых.
В сто пятьдесят бутылок были положены кусочки кожи вегетариан и посажены насекомые. Потом их закрыли так, чтобы проходил воздух. Один из биологов, Карл, оказался энтомологом. Правда его работа до начала войны, которую им объявили вегетариане, заключалась в том, чтобы сортировать коллекцию Харьковского музея естественных наук. А в Новомосковск, где их и взяли вегетариане, он попал совершенно случайно. Но он мог определять пол насекомых. Сергей знал, как это не просто сделать у рыб. И был в полном восторге (насколько он сохранил возможность испытывать восторг) от познаний Карла.

* * *

Прошло две недели. Спасенных плотоядных людей вокруг было более десяти тысяч. Все они прятались в лесах и голодали.

Бутылок с насекомыми было уже около четырех тысяч. Сначала ни одно насекомое вегетариан не ело. Но голод не тетка. Из тех, кого посадили в бутылки в первую неделю остались живыми и активными только жуки leptinotarsa decemlineata (как назвал их Карл), да и то не все. Но кроме них питаться кожей вегетариан не мог не кто. Уже два раза над лесом пролетали вертолеты. Сергей работал, забывая обо всем. Кормили его Давид и Наталья. Марго постоянно приносила куски вегетариан и для опытов и (неизвестно на чем поджаренные) для прокормления папы. Налоговую политику в своем «государстве» Сергей пока не в водил, ограничившись трудовой повинностью в виде переноски бутылок с «жуками».

Еще через неделю все пластиковые бутылки и все другие емкости были заполнены выжившими leptinotarsa decemlineata, а лес, который был ниже по реке с вертолетов опрыскали какой-то гадостью и все плотоядные люди находящиеся в нем, (около трехсот человек) стали вялыми и сонными.

Одна из самок leptinotarsa decemlineata отложила на обратной стороне кожи вегетариан маленькие светло рубиновые яйца. По прикидочному подсчету их было более семисот.

Было уже двадцать три пленных вегетарианина, они были привязаны к столбам на солнечных полянах, но это их внешне не особенно беспокоило.

— Все равно, вампиры, вас переловят, а нас освободят — пролепетала Сергею вегетарианка лет четырнадцати из своего открытого в пятикопеечную монету, рта.

Сергей посадил ей в рот одного из жуков выживших после двух недельного питания вегетарианами. Жук залез внутрь. Вегетарианка кричала. Видимо мышцы закрывающие рот в ее поколении были атрофированы уже полностью. И не смотря ни на что, часть плотоядных людей, видевших это, смотрела на Сергея с осуждением.

— Когда встает вопрос, кто из нас выживет – не до сантиментов.

Вегетарианка на следующий день была мертва. А остальные вегетариане были живы и здоровы.

* * *
После того, как прошло две недели, спасать было никого. Видимо «операция» для усадки плотоядных людей на «столбики» по всей Земле прошла согласованно – в один день. Иногда когда находили людей на столбиках или уже после них это были скорее засыхающие растения, чем живые существа. Даже если бы можно было воспользоваться аппаратами электронейронного воспитания, никому бы это не помогло. Аппаратами электронейронного воспитания на плотоядных людей не действовали.

Пытаясь двигаться лесами, группа, в которой шел Сергей, продвигалась в северо-восточном направлении. Прошло уже полгода с тех пор, как Сергей перервал нитки на веревках. В группе было три тысячи восемьсот человек. Каждый нес по две по три бутылки с «жуками».

Из новомосковских лесов вышло три, примерно, одинаковых группы, и все несли пластиковые полуторолитровые бутылки с жуками. Питание для жуков периодически обновлялось, а часть их потомства выпускалось. Разделиться было необходимо. Увеличивался шанс, что кто-нибудь выживет. Да и с едой для двенадцати тысяч человек, идущих в одном направлении, были проблемы.

Если за ночь не успевали дойти до нового леса, разбредались по степи. И ложились на землю, наполовину укрыв чем-то бутылки с жуками. Воду в бутылках несли только женщины с детьми до восьми лет.

Особенно радовался Сергей, когда находили заброшенные картофельные поля. Самцы «жуков», выжившие на корме из вегетариан, давали потомство от любых самок, которое принимало вегетариан, как обычный корм.

Но картофельные поля встречались редко. В двадцать первом веке почти полностью перешли на гидропонику и большую часть поверхности планеты составляли леса, дикие фрукты, орехи, кедр, сосна, а иногда редкие, но красивые берест, дуб, липа, клен.

Многие — не многие, но некоторые из тех, кто шел рядом, умирали. Каждого умершего хоронили всей общиной. Все стали намного ближе, чем это было раньше. Сергея и его семью судьба хранила. Даже более того. Марго ждала ребенка от Марка. Не вовремя, конечно, но жизнь есть жизнь. Юлия почти не болела и была не по годам умной. Вообще, она была веселой и жизнерадостной, не смотря на то, что было вокруг. Она воспринимала это как данность. Старалась походить то на Марго, то на Давида. Играла с другими детьми и собаками, которые довольно быстро увеличивали свое количество.

Рядом с Сергеем, постоянно, кроме Натальи, были Алина и Ольга, посланные Марком с подачи Марго. Обе девочки были спортивны и чрезвычайно хорошо сложены.

— Это тебе для постоянной связи с Марком – отшучивалась Марго на однажды заданный вопрос Сергея.
— Доченька, но ты не учитываешь, что я, как бы это сказать – мужчина.
— А ты им тоже очень нравишься. — Смеялась его старшенькая.

Но конечно, это скорее была охрана. Марк замечательно руководил общиной, но очень ценил стратегический взгляд Сергея, да и удобно ему было использовать имя Сергея, чтоб не вызывать раздражение у старшего поколения мужчин. Ему все-таки только двадцать пять.
После «столбиков» многое в мировоззрении плотоядных людей изменилось, но некоторые стереотипы продолжали существовать, а вот отношение и к одежде и признанной ранее половой морали сильно изменилось. Такие, казалось бы, ранее полностью закрытые темы, как туалет и гигиена перестали быть таковыми. О закрытости, о каких-то моральных установках думать перестали вообще. Если кто-то шел нагишом, то ни кого это не смущало, хотя погода уже располагала к иному. У молодежи появились коллективные браки. Если, конечно, то, что появилось, можно было назвать браками. Но ни кто не называл это оргиями, и развратом это не было. Разврат это, когда перенасыщение. Мужчины и женщины искали друг друга, чтоб заглушить чувство страха и обреченности. Первобытные условия, автоматически вызывали к жизни ее первобытный уклад. Сергей до «столбиков» никогда не ел дома мяса, только птица, а чаще даже рыба, малюски и растения. А сейчас? Почти каннибалом стал. И грибов никогда не ел…

Сергей и Марк, они стали очень дружны, предпринимали многое, чтобы снять эту обреченность. Но как ты ее снимешь, когда людям, привыкшим жить в атмосфере искусственного микроклимата, на специально сбалансированном питании, с компьютеризированным распорядком, с минеральной клизмой в туалете, к строго дозированному стрессу в развлекающих играх. И вот они шагнули в жизнь людей каменного века. Некоторые, такие как Сергей, Марк, Марго, Ольга, Алина казалось, не особо заметили перемены. Ну, поменялись задачи и правила. Видимо, мы всегда были немножко первобытными, решили они с Марком.

Приближалась зима. Жуки потеряли активность, но Карл утверждал, что все идет нормально. Первые выжившие leptinotarsa decemlineata дали два новых поколения. И часть жуков выпускали вблизи городов. Но в сами города заходили только группы захвата и только на окраины.

Вертолеты вегетариан показывались все реже. Рейды групп захвата в города были очень успешны. И свежее мясо вегетариан теперь было всегда.

Наконец решили остановиться. Сделали землянки. Вегетарианам было, кажется и не до них. С третьего четвертого поколения вегетариане зимой были крайне малоактивны. А здесь на севере тем более.

* * *

Сергей в составе группы боевиков вошел в какой-то поселок. Командование Сергея над той общиной, которая вышла из новомосковских лесов, как-то само по себе и с помощью Марка утвердилось безоговорочно. Но группы боевиков даже формально подчинялись Марку, и Сергею разрешалось ходить в составе этих групп — по знакомству, как отцу Марго.
Поселок был пуст. Именно по этому Сергею и разрешили сегодня рискнуть. Вегетариан не было ни где. Но не было и «столбиков». Поселок состоял из двух десятков обычных четырехэтажек, когда два этажа сверху два под землей. Боевики передвигались от дома к дому быстро и тихо. Сергей и девушки, приставленные к нему Марго, как связь и охрана начали осматривать второй дом от юго-западной опушки.

— Ни каких приспособлений для приготовления пищи.
— Но если это дома только вегетариан, почему они не стеклянные?

Сергей старался не включаться в такие разговоры. Раньше бы он сказал и первую и вторую фразы. Но сейчас от его авторитета, возможно, зависела уверенность, а значит и судьба общины. А может, зависело и нечто большее. Сергей старался об этом не думать, но он твердо решил, что право на то, что бы сморозить глупость он в этой жизни пока не имеет. Но именно благодаря возникшему в последнее время его авторитету девчонки и ждали его реакции.

— Стеклянное строительство возникло не сразу после начала клонирования вегетариан. Возможно, город строился именно тогда и именно поэтому пуст. – Нехотя отреагировал Сергей.
— Но кто тогда мог строить города только для вегетариан? – задала вопрос Ольга.

Ольга была стройной высокой почти блондинкой. Она была выше Марго на пол головы и максимум на два пальца ниже Сергея. Ее одежда, казалось, служила только одной цели – доказать, что она, одежда, есть. Состояла она из семи — восьмисантиметровой светло коричневой (в тон волосам) полоски кожзаменителя с сиденья какого-то старого автомобиля. Эта полоска была одета вокруг бедер и какой-то шнурок, скреплявший снизу заднюю и переднюю, части делал ее символическими трусиками. Зато сверху на шее был одет шикарный голубой (в тон глазам) с разводами платок, концы которого свисавшие вперед якобы закрывали грудь. Вторая, Алина, невысокая и с вьющимися светло каштановыми волосами и зелеными глазами, была одета почти классически. На ней были брюки и заменяющее майку вафельное полотенце, обмотанное вокруг груди.
Хорошо, что Наталья позаботилась о его, Сергея, одежде. А то бы девочки могли пронаблюдать и другую его реакцию.

— Вопрос не мальчика, но мужа. Надо осмотреть и другие дома.

Все двадцать два дома были такими же. Вопрос остался висеть в воздухе.

* * *

Совет, созванный сегодня Сергеем, состоял из пятидесяти человек. В него входили сорок человек специалистов и десять боевиков, командиров девяти полков (как они себя называли) и Марка, их «генерала». Вообще «совет» это было только название. Сергей диктаторствовал и пока никто ему не мешал. Правда и диктат был не принудительный, а добровольный. Хочешь выжить, действуй слаженно со всеми. На «советах» объявлялись решения. Принимались решения с теми же членами «совета» но обычно до него, а потом проводили через демократию. Но сегодня темы разговора кроме Сергея, Марка, и Гилена, командира третьего полка боевиков, не знал никто.

— Вчера одной из групп третьего полка был обнаружен аэропорт. Аэропорт охраняется пятнадцатью вегетарианами. В аэропорту находится восемь больших пассажирских самолета и пять спортивных.
— Зачем нам нужен аэропорт?
— Я хочу с несколькими группами боевиков проникнуть в тропические зоны. – Сергей сделал паузу, что бы до всех дошла эта мысль. – Время пассивной обороны заканчивается. У нас украли цивилизацию. Пора возвращать себе то, что нам по праву принадлежит. Мы хорошо поработали и у нас, по приблизительным подсчетам имеется пятнадцать миллионов «жуков». Здесь им угрожает опасность. Там в тропиках или хотя бы там, где достаточно тепло,
— они, а не мы, должны сделать основную работу.
— Куда вы полетите?
— Я еще не могу точно сказать, но куда-нибудь в Азию или Африку. Наши энтомологи утверждают, что в Америке у наших «жуков» возможны естественные враги. В мое отсутствие за старшего остается естественно Марк.
— Когда Вы собрались лететь – сообщение Сергея на этот раз было неожиданным и для Марка.
— Сегодня ночью ты организуешь захват Аэропорта. Потом укомплектуешь четыре пассажирских самолета боевиками. Завтра вечером я хочу стартовать. Господин Карл подготовит «жуков» к перевозке.
— А кто поведет самолеты?
— Имеется пять пилотов и два штурмана. Один пилот и штурман останутся здесь, чтобы подготовить экипажи на другие самолеты. Кроме того, желательно, завтра днем на спортивном самолете облететь ближайшие окрестности, может еще чего интересного обнаружится.
— Осталось только взять аэропорт.
— Об этом не волнуйтесь — Марк осмотрел тех, кто теперь и официально переходил в его подчинение — считайте, аэропорт уже наш.
— А я и так, так считаю. – Ответил Сергей, явно показывая, что информирование закончено.

* * *

Внизу было море. Летели уже третий час. Вылетели три самолета. Целю первого самолета, была Австралия, с промежуточной посадкой в районе Шанхая. Второй самолет следовал в Дели с промежуточной посадкой в районе Тель-Авива или Каира. Третий самолет летел на юг Африки с промежуточной посадкой в районе Мадрида или Лиссабона, а потом и на западном побережье центральной Африки. На каждой посадке нужно было оставить часть «жуков», причем лучше в каком-нибудь торговом парке. Сергей летел во втором самолете. Они пролетали над Средиземным морем. Алина, склонив голову на его плечо, спала мирно посапывая.

Сергей еле сдерживал слезы. На него накатила цивилизация. После многомесячного перехода по лесам и болотам, без крыши над головой, сначала без обуви, а потом в огромных, на три размера больших, ботинках, а теперь он сидел в комфортабельном кресле межконтинентального лайнера в удобном летном комбинезоне, армейских ботинках по размеру. Конечно, такой комбинезон восемь месяцев назад он никогда бы не одел. Никогда не говори никогда. Но сейчас у него было ощущение, что он в самом лучшем костюме, который только и можно было представить. Сейчас казалось, все, что произошло, было нелепым сном. Сергею хотелось, чтоб так хотя бы казалось. Ему вдруг стало жалко себя, уже не особенно молодого человека, всю жизнь работавшего на эконом-рейтинг, чтоб в старости получая, приличное содержание, заниматься селекцией цихлазом и гулять в режиме виртуального времени по виртуальному миру. Но пришлось начинать все с нуля. Причем с такого нуля, который он и представить себе не мог. Если бы даже сгорели все его вклады и пенсионные фонды – пособия по старости на его запросы при очень небольшой экономии, вполне бы хватило. Но чтобы так?

Глупое существо плотоядный человек. Сам сотворил себе погибель. И чего он этой погибели так бешено сопротивляется? Цивилизация не погибает. Вегетариане не инопланетяне какие-то. У них наша генетика. И генетика не самых плохих людей. Искусство будет жить. Гамлет, Джаконда…. Нет Джаконда пожалуй с вегетарианами – обречена. У нее не пятикопеечный открытый рот. В который так хорошо должен забраться «жук».

Сергей коснулся губами Алининых волос. Хорошо, что Наталья не из ревнивых…. Наталья с детьми далеко. И полет этот – скорее всего, как полет камикадзе…. Увидятся ли они еще?
Стоп! Стоп!

Пустой город! Сергей встал, побеспокоив Алину, и пошел по направлению кабины пилота.
Нужно было срочно передать сообщение оставшимся. Пустой город вегетариан был пуст потому, что находился в зоне повышенной радиации. Изначально видимо предполагали, что вегетарианам это не страшно. Нужно быстро предупредить. Где-то рядом радиационная свалка. Какие еще гадости человек был способен выдумать для своего же племени. Сергей, почему-то представил, увидел лицо маленькой Юлии, но не маленькой, а старенькой, старенькой. — Все там будем. — Саркастически подумал он и зашел в кабину пилота.

Часть II

Конечно, назвать это прямым убийством было нельзя. Тем не менее – это было убийство. Центр Израиля, куда приземлился самолет, на котором находился Сергей, был усыпан трупами плотоядных людей, похожими на высохшие гороховые стручки, но только больше. Мумии – так их окрестила Алина, были везде. Лишенные цели, лишенные физиологической и психологической необходимости действовать, деморализованные люди, поднятые вегетарианами со столбиков, умирали, просто усыхали. Электронейронного воспитания для них не существовало. В центральном Израиле недостаток влаги. Но, если нет инстинкта к ней стремиться,… тогда….

Приземлялись они на трансизраильское шоссе. Но могли бы и в аэропорт Бен Гуриона или даже на региональный островной. Вегетариан обнаруживали небольшими группами при различных службах инфраструктур и немедленно уничтожали. Уничтожали, пользуясь неожиданностью нападения и тем, что реакции плотоядных людей особенно молодежи были значительно быстрее. Так, что они находились тут уже неделю, но никто из живых вегетариан, об этом не знал. Центр Израиля превращался в центр по выращиванию «жука». Маленькая страна Израиль, но обнаружить группу, из трехсот пятидесяти человек на такой, все-таки большой территории было не просто.

В ликвидациях – так назывались вылазки по уничтожению вегетариан, Сергей участия не принимал. Он тоже был не вегетарианцем, но то, с какой радостью молодежь рассказывала о ликвидациях, его смущало. Алина, которая была постоянно рядом и в ликвидациях участия не принимала, так защищала своих сверстников:

— Мы деремся. Это наша жизнь. Разве можно не радоваться жизни?
— А когда мы уничтожим вегетариан?
— А мы их уничтожим? — Радостно спрашивала Алина и лезла к Сергею целоваться. Естественно подобные разговоры на этом заканчивались.

Иногда в этих «нежностях», к ним присоединялась Ольга. Сергея это особенно будоражило.

Вообще та мораль, к которой привык Сергей и его поколение, безвозвратно исчезала. Девчонки могли начать свои игры с ним, даже не обращая внимания, мог ли их кто-то увидеть.

Жили они в старом заброшенном огромном доме, который раньше (видимо еще до рождения Сергея) был или каким то увеселительным заведением или каким-то старым торговым парком. Оно находилась на расстоянии дороги (метров восемьдесят) от замечательного морского пляжа с мелким чистым песком. Моря вегетариане не любили, оно было соленым и раздражало их кожу. Было в здании три этажа и стеклянный потолок на верхнем этаже, и посредине здания, здания не было был огромный высотой в три этажа зал. Свет сверху освещал большую площадку, заполненную высохшими растениями и старой мебелью. На верхние этажи можно было попасть по винтовой лестнице или по остановившемуся эскалатору, а потом вокруг пустоты внутри здания тянулись балкончики, с которых и можно было попасть в комнаты, находившиеся на этих этажах. Все стены и двери были тоже стеклянными. Но потолки были стеклянными только сверху. Из-за этих потолков Сергей и выбрал это здание под собственную резиденцию. Под этими потолками культивировались «жуки». Большая часть жуков. Еще две части были в других зданиях, где жили другие ребята. «Никогда не клади все яйца в одну корзину» — это правило Сергей выполнял неукоснительно. Так вот в этом огромном здании жило восемь человек и имело оно шесть выходов в разные стороны. Посредине между высохшими растениями и мебелью жили два привезенных с собой черных щенка, сучка и кобель, с большими добрыми мордами.

Конечно, сохранить интимность в такой прозрачной обстановке было бы сложно если бы плотность населения была выше. Но для девчонок интимность была заменена словами «поласкаться» или «нежности», а смотрит на тебя, кто или нет – его проблемы.

Сергею пришлось принять эти правила игры, а воспринимал он ее, как подарок юных фей, и почти совсем не ревновал, хотя конечно ревновал, когда Ольга на день, два исчезала (хоть он и не знал куда). По крайней мере, не позволял себе задавать ей вопросы или говорить об этой ревности никогда. В интимном смысле он чувствовал себя в «чужом монастыре», в котором, как известно своих правил не устанавливают.

Ольга участвовала в ликвидациях и иногда рассказывала о них, когда приходила к ним с Алиной и присоединялась к «нежностям».

— Сначала их находит разведка. Тут главный специалист Игорек. Он прямо носом чует вегетариан. Потом несколько часов за ними наблюдаем. Главное, чтобы никто из них не мог видеть происходящего, не участвуя в нем. Потом подходим, здороваемся и убиваем. Для них это всегда полная неожиданность. Они сначала думают, что мы из тех, кто прошел столбики, то есть уже зеленые. Потом…. Думают они тоже не быстро. Потом спереди у них надрезается голова. И все. Я бы им эту голову раз сто или двести бы надрезала. – Говорила Ольга, когда они втроем после окончания «нежностей» валялись нагишом на стопке огромных ковров в одной из комнат верхнего этажа и глядели на удивительные звезды, которых в той мирной жизни они не замечали. Начинали «ласкаться» они, когда было еще светло, но ночь в Израиле наступала удивительно быстро.

Сейчас они пойдут, выкупаются в не по-зимнему теплом море, вернутся, обнимутся и уснут. Сергей перестал ощущать секс, как какое-то соитие двух некогда разделенных частей, как он ощущал, когда был с матерью Марго или с Натальей. Секс стал веселой нежной игрой, ласковым теплым ветерком, некоторыми отношениями со всем миром, а не с собственной личностью.
Когда Сергей проснется, Ольга уже куда-нибудь убежит, а они с Алиной примутся за «жуков».
Жуки не требовали большого ухода, но постоянно приходилось их расселять, класть новые полоски кожи вегетариан, выискивать на старых кусочках кладки из рубиновых яиц. Алина периодически отходила на нижние этажи и возвращалась с какой-нибудь едой, которую готовили ребята, занимающие второй этаж здания. В одной из комнат первого этажа они обнаружили целый склад с древним мучным блюдом «Спагетти». «Спагетти» находились в целлофановых кульках по пол кило каждый. Кульки были аккуратно сложены в картонные ящики. Через некоторое время Аленка – девочка, живущая внизу, научилась их так готовить, что было очень вкусно.

* * *
Эта весна была ранней и чудесной. Сергей вспоминал Юлию, Наталью, Марго, Давида, как они там, в российских холодах перезимовали? Он очень скучал по ним. Но вся их жизнь до столбиков почти никогда не вспоминалась. Жизнь вспоминалась такой, какой была сейчас. Да и разве мог тот маленький, ласковый, но вредный эгоист, вспоминаться вместо того Давида, которого Сергей знал и видел последнее время. Разве взбалмошная бабенка со стандартной проблемой, «нечего одеть и некуда складывать», чуть ли не единственными достоинствами которой в придачу к хорошей фигуре, было бряцанье на пианино и гитаре, могла вспоминаться вместо той Натальи, которая выглядела так величественно, даже в каких- то жалких лохмотьях. Разве мог вспоминаться серенький врач, или даже скорее ассистент врача лицевой хирургии, которым была раньше Наталья вспоминаться — вместо, самостоятельно мыслящего, ответственного общего хирурга. А каковы были условия для операций, которые она все-таки делала… Она и раньше, в свои тридцать пять, благодаря стройности и подтянутости, выглядела скорее дочерью, чем женой Сергея, а сейчас, когда сошел «загар», вызванный пленкой, только большая внутренняя успокоенность и более взрослый взгляд внешне по возрасту отличали ее от Марго. Если мы выживем, женщины еще попользуют эту проклятую пленку для омоложения. А вот и Марго и Юлия, какими были такими и остались. Марго – сильной, цепкой, быстрой, прагматичной и в тоже время сентиментальной. Юлия – тихой, доброй, веселой и в тоже время самодостаточной. Ей никогда, в отличие от Давида не нужно было привлекать к себе внимание.

Как Сергей скучал по ним. Как они там? Когда Сергей улетал, он и себя и тех, с кем летел, почти хоронил, считал почти камикадзе, хоть никогда и не отчаивался, а оказалось, что лететь нужно было женщинам и детям в сопровождении десятка боевиков. Но он не думал о людях, в том числе самых близких. Он думал только о «жуках», будь эти вегетариане – трижды прокляты.

Сообщение о радиоактивности, которое он отправил с самолета, было принято. О том, что оно получено, был принят условный сигнал. Перед приземлением произошел обмен сигналами « все в порядке», на этом связь с общиной закончилась. Связи с самолетом австралийского направления почти вообще не было. А «африканский» самолет, оставив часть боевиков с «жуками» на средиземноморском побережье Испанского полуострова, растворился в африканских просторах.

Сергей размышлял об этом, проходя между рядами больших пластиковых бутылей и небольших витрин, в которых «жили», развешивая новые кусочки кожи вегетариан и аккуратно складывая в ящик, который висел у него на боку кусочки кожи с гирляндами рубиновых яиц. Запах конечно не из приятных. Но это мелочи.

Вчера Игорек обнаружил около сотни уже мертвых вегетариан, на которых сидели leptinotarsa decemlineata. Молодежь отпраздновала это событие, как только могла. И Сергей тоже принял в этом посильное участие. И, ставшая уже нудной, работа стала не такой уж нудной. Когда недели три назад входили в инфо-сеть на одном из захваченных пунктов вегетариан, там уже была информация о биологической проблеме возникшей в некоторых точках планеты – юго-западном побережье тихого океана, на самом юго-западе Европы и Ближнем востоке. Заверялось, что биологические проблемы временные и будут решены в самом ближайшем будущем. О плотоядных людях в инфо-сети не говорили ничего. Даже если бы знали, то информация была бы закрыта. Никто бы не делал паники. Вылили ведь тогда в самом начале на лес какую-то гадость. Значит, о существовании некоторого количества плотоядных людей вегетарианам было известно. Они могли только не догадываться о масштабах своей проблемы.

Решено было, что через неделю самолет, оставив в Израиле пятьдесят боевиков, возьмет курс на Дели. А затем, закрепившись в Дели, вернется на север, и забрав там часть людей, вернется в Израиль, который теперь может стать основной базой. Конечно, самолет не вернется до наступления осени, но все равно было радостно. А вдруг прилетят Юлия, Давид, Наталья… как Наталья и Алина переживут, друг друга? Алина уже, кажется беременна. Вперед ничего не загадаешь. Марго, конечно, не прилетит. По крайней мере, не первым рейсом.
Сергей отправлял в район Дели около пятидесяти тысяч «жуков». И столько же (если не больше) оставалась в Израиле.

— Только долетите – думал Сергей – а там вам пищи хватит.

Район Дели был одним из наиболее заселенных вегетарианами.
Осталось восемьдесят человек, но из них отряд боевиков из восемнадцати человек, пока весна, решил сделать марш бросок в район Нила, там вегетариан тоже обычно было много.
Но у Сергея был еще один план. В Иерусалиме была огромной мощности ретрансляционная станция. Когда самолеты улетали с севера, было договорено и о частотах и о ключевых звуках. Именно звуках, а не словах. Любое слово, сказанное в эфире плотоядным человеком, прозвучало бы для вегетариан сигналом тревоги. Поэтому была разработана система музыкального шифра. Сначала звучала октава, а потом каждые две ноты обозначали букву. Но каждая нота, соответствующая по номеру простому числу, начиная с семи (7,11,13,17 и т.д.), была лишняя и добавлялась исключительно по наитию. Две октавы подряд обозначали сигнал чрезвычайной тревоги обозначавшей, что вегетариане атакуют большими силами. Две октавы, но вторая без «ДО» и «СИ» — все в порядке. Без «РЭ» и «ФА» очень не в порядке, и т.д. Но воспользоваться системой связи так и не довелось, кроме связи с самолета сигнал не доходил.

Самолет в Дели улетел.

Как ни настаивал Сергей, в Иерусалим его не взяли. Тем с большим интересом он слушал рассказ вернувшейся из Иерусалима Ольги.

— Иерусалим – это какая-то безводная пустыня. Кроме, как на ретрансляционной станции вегетариан не должно было быть. Утро, вот-вот наступит рассвет, очень аккуратно пробираемся по улицам и видим в черной одежде какие-то люди как ручейки куда-то стекаются. В одежде, и Игорек уверенно говорит – не вегетариане. Посылаем его и Ленчика (Ленчика напоминает шкаф – содержимое шкафа – мышцы) следом. Ручейки стекаются к какой-то древней крепости. Ворота крепости открыты, и они проникают туда. Те, кто их видит, на них ноль внимания. Они стеклись к большой старой стенке и начали петь и кланяться ей. Ребята заметили тех, кто у них вроде за командиров и дождавшись, когда те отошли от стены, забрали их. Но и те не сопротивлялись. Потом пошли на Ретрансляционку. Ну, там как обычно. Троих вегетариан взяли живьем. Хотели четверых, но четвертый пытался воспользоваться переговорным устройством. Нашли в горах какой-то ручей. Организовали базу. Эти двое, называющие себя «анахнурабаним», ни на русском, ни на английском не говорят.

Сергей, конечно, хотел бы более подробного рассказа, но относительно остальных, переживших столбики, Ольга была еще очень многословна.

— Я должен немедленно ехать туда. — Это Сергей, говорил уже то ли Алине, то ли себе.

Конечно, для ребят других языков кроме английского и русского не существовало. Это в его, Сергея молодости, было модно знать хотя бы по несколько слов на языках тех национальностей, кровь которых текла по жилам. Конечно, в пределах разумного. Сергей знал на языке тех национальностей, о которых был проинформирован родителями (хотя во многом их версии не совпадали) «доброе утро», «я тебя люблю», а на некоторых отдельных языках — и несколько дополнительных слов. Но потом эта мода сошла на нет. Среди той общины, которая спаслась, естественно преобладал русский, хотя и на английском свободно изъясняться могли все. И не беда что англо-говорящие, слыша этот английский иронично улыбались. Но слова «анахнурабаним» Сергей тоже не знал.

Сутки ушли на сборы и инструкции по содержанию «жуков», хотя Алина и так все знала.

* * *

«Анахнурабаним» были одеты в черные плащи с белыми манишками и высокие черные шляпы из под которых, сзади выглядывали такие же черные атласные кружки. Из-под палашей едва выглядывали брюки, подкатанные и снизу обнажавшие белоснежные, как и манишка гетры. На ногах «анахнурабаним» были черные остроносые черные туфли.
Они были так плотно упакованы в одежду, что сразу Сергей и не заметил, что один из них был зеленоватый.

— «Доброгоранку», «Гутенморген», «Бонжорно», «Бонжюр», «Буйнесдиос», «Бокертов.», «Свахер хер», «Гюнайден», «Сиабонго», «Добжидень», «Ходьвань»
— Бокертов, Бокертов адон. – ответил зеленоватый.

«Ага. Иврит» — сообразил Сергей и напряг свои воспоминания.

— Манишма?

Как они обрадовались. И начали, лопотать так быстро, что даже при большом желании Сергей не смог бы воспроизвести звуки, не говоря о словах. Он опять напрягся и выдавил заветные, но последние воспоминания

— Рега. Леат. Магер. Шма Исроэль, адонай элогейну адонай эхад. Зеу-зэ.

Больше на иврите не одного слова он не знал.

Лопотание, тем не менее, остановилось. Напряжение спало, и обе стороны задумались.
Сергей понимал половину из того, что сказал. Означало это – «Доброе утро, Как дела, Секундочку», потом шли два слова обозначавшие «быстро» и «медленно», но какое из них, что означает, Сергей уже не помнил. Потом был текст какой-то молитвы. Последнее слово обозначало конец.

Сергей глянул на молодежь. Молодежь смотрела на него с восхищением и ждала, когда он поведает ей о результатах переговоров.

— А нет ли у нас чего-нибудь перекусить?
— Есть. Спагетти.
— Давайте.

Само слово «спагетти» вызвало у иудеев, а именно так следовало называть назвавшихся «Анахнурабаним», некоторую реакцию. А когда «спагетти» было подано, Сергей увидел в их глазах истинное чревоугодие голодных. А вот от Ольги они свой взгляд воротили. И надо сказать, что даже в рыжем обтягивающем комбинезоне, в который был на ней, выглядела она абсолютно голой.

Она заметила взгляд Сергея и подошла к нему.

Каких сил стоило Сергею сдержаться чтоб, не ухватить ее за …. В общем, от какой-нибудь неприличной реакции. Он сдержался, а она недовольно надула губки.

« Ах ты стерва — подумал Сергей — оргию бы устроила и глазом бы не моргнула».

Когда спагетти в красивой пластиковой посуде были поданы всем присутствующим. У Сергея в памяти вдруг всплыло еще какое-то ивритское слово, которое он не задумываясь, произнес:

— Бэвакаша.

Иудеи, прикрыв глаза, начали что-то говорить над своими тарелками. Сергей подумал, что надо показать гостям, что еда не отравлена и вкусил поданное первым. Ел он аппетитно. В «довоенные» времена Наталья, страдавшая плохим аппетитом, заставляла его есть вместе с ней. Тогда и ей было вкусно, но на фигуре Сергея это сказывалось отрицательно. Но сейчас он был строен и голоден. Но иудеям, видимо, его аппетитное вкушение было вовсе ни к чему. Они ели с таким наслаждением и в тоже время это было не насыщение – это была трапеза. В том, как они ели не было ни какой поспешности и жадности.

Откушав, Сергей вызвал Ольгу с собой, и отойдя метров на пятьдесят от места трапезы вверх по ручью, разобрался с ней по полной программе.

Как он любил это молодое тело. Ему хотелось обладать каждой его клеточкой. Первый раз они были с Ольгой без Алины. Только сейчас он понял взгляд Алины, когда сказал, что «должен немедленно ехать туда».

Удивительное дело. Он безумно любил свою первую жену, пока она его не бросила, уйдя к какому-то парню, с которым рассталась через месяц. Он безумно любил и продолжал любить Наталью. Он безумно полюбил Алину. Они могли делать с ним все, что угодно. Не они – он отдавался им.

С Ольгой было другое. Сергей жаждал обладания каждой ее клеточкой, каждой складочкой ее тела. Он неистово мял ее, целовал, кусал, терзал….

Через два часа непрерывных ласк, они оба полностью удовлетворенные валялись на траве, и все равно продолжали ласкать друг друга. Эти ласки после насыщения были самыми сладкими, так как ощущение не было затуманено желанием.

Сергей внезапно сделал открытие – Алина ревновала его. Причем ревновала именно к Ольге. С одной стороны это было так лестно, что Сергей не мог скрыть перед собой удовольствия от сделанного открытия. С другой стороны это обещало массу проблем в будущем. Когда Алине прейдет время рожать….

* * *

Иудеи вели Сергея и Ленчика по каким то проулкам. Позади, метрах в ста, следовало еще три пары. Догадывались об этом иудеи или нет — Сергей не представлял.

Вечер наступал быстро и чтобы не упустить друг друга из виду расстояние между парами сокращалось.

Наконец, один из иудеев повернулся к Сергею и уткнув пальцем в какие-то развалины, провозгласил

— По.

Кто был этот «По», который вначале пути назывался «Шам», куда их привели, они не догадывались. Но надо же хоть кому-то верить. Тем более что Игорек, идущий во второй паре, никаких тревожных знаков не подавал.

На верхний этаж развалин вела сложенная из камня лестница. Иудеи указали на нее. Проверив, что следом идущие их зафиксировали, ребята поднялись. Ребятами они выглядели в одинаковой степени, так как тот, к кому их привел сюда, выглядел значительно старше обоих. Комнату освещали две свечи, стоявшие рядом, на красивом серебристом подсвечнике.

— Меня зовут Хаим. Мне сказали, что ты прочел «Шма Исроэль» — перебросившись несколькими словами с собратьями, спросил старик Сергея.
— Да. Меня зовут Сергей. Мне очень приятно, что вы говорите на русском…
— А кто у тебя мама, Сергей? — старик не дал Сергею продолжить.
— В каком смысле? Она была электромехаником, а сейчас…
— Нет, кто она по национальности? У тебя в семье были евреи?
— Да. Прабабка. Но это как-то никогда ни кого не волновало. – Сергей был действительно удивлен. Мир рушится, а этим людям важны национальности, которые во времена юности Сергея еще помнили, а сейчас…
— Прабабка, чья мама?
— Маминой мамы.
— Так ты еврей! — обрадовано провозгласил старик.
— Я плотоядный человек — ответил Сергей, расслабившийся оттого, что опасности с этой стороны, как и помощи, ждать было видимо нечего.
— Ты не веришь в Бога?
— «У меня нет нужды в этой гипотезе»
— Ты атеист?
— Нет. Атеист верит, что Бога нет. Я люблю знать, а не верить.
— Правильно. Еврей не должен верить в Бога – он бросил немного ехидный взгляд в сторону своих соплеменников – еврей должен принимать Бога в расчет. А как ты попал на нашу землю?

Сергея злило, что из того, кто всегда задавал вопросы он незаметно превратился в допрашиваемого, но старик был сильнее. Но как раз это Сергея почему-то не злило.

— Нам не хотелось сидеть на столбиках, вот и пришлось немного перемещаться. А вы как избежали столбиков?
— Мы избежали, к сожалению не все.

Старик, видимо, понял, чувства Сергея, а на игру «ты мне – я тебе» сил и времени у него не было, и он стал подробно рассказывать о своей общине.

— У нас был небольшой мазаль. Зеленые уроды, которых мы сразу ненавидели – не нужно верить в бога, но и ненужно пытаться его заменить – не очень разбирались в религиях. Поэтому часть наших мужчин они приняли за монахов давших обет безбрачия, поэтому на столбиках в отличие от светского населения они сидели всего восемь дней. Но большая часть, некоторые мужчины сидевшие по домам шиву и почти всех наших женщин и детей до тринадцати лет, они просто не нашли. А потом эти созданья человеческой глупости о нас забыли.

Он что-то сказал зашедшему в комнату мальчику и через несколько секунд в комнату были принесен поднос с апельсинами, виноградом, орехами, маленькая серая булочка, а также большая бутылка какого-то красного напитка и солонку тоже из серебристого метала.

— Омоем руки. — Он взял серебристую принесенную мальчиком чашу с водой, три раза плеснул на каждую руку. Потом взял полотенце – Борухатаадонай, Элогейнумелехаолам, Ашеркидшану Бемицватав Вецивану, Альнетилатядаим. Амен.

Потом операцию с чашей проделал один из тех двух, которые привели сюда Сергея и Лешу. Затем тоже проделал мальчик. Потом чашу с водой передали Сергею. Сергей повторил операцию с оплескиванием рук.

— Борухатаадонай, Элогейнумелехаолам, Ашеркидшану Бемицватав Вецивану, Альнетилатядаим почти пропел тот из приведших их, кто еще не омывал руки и сделав жест в сторону Сергея сказал – Амен.
— Амен. — повторил Сергей и это Старика, видимо очень устроило. И чашу передали Леше.

Леша тоже повторил всю операцию и тоже сказал – Амен.

Когда эту же операцию проделал тот кто подсказывал Сергею и Леше старик наломал булочку на кусочки и обмакнув в соль раздал каждому прикладывая указательный палец к губам показывая, что нужно молчать.

— Сегодня Шабат. Давайте поблагодарим Бога, что Он сотворил нас и дал нам дожить до этого дня. Он взял расписанный странной вязью стакан, поставил его донышком на правую руку, налил в него красную жидкость, до краев — Борухатаадонай, Элогейнумелехаолам, Ашеркидшану Бемицватав Вецивану, Борэприагефен.

Все сказали — Амен. — Тогда он выпил половину, а половину налил в маленькие стопочки.

Все выпили, сказали – Амен, Лехаим.

Обряд был интересным, а красная жидкость, чем-то напоминала вино, хоть была в бутылке, а не в пакете. И уж очень сладкой она была.

— Расскажи, как Вам удалось спастись. У нас всех хилоним озеленили.

Сергей рассказал в основных деталях все, только не подчеркивал своей роли и «жуков» обозвал насекомыми.

— А кто же первый освободился?
— Он – сказал Леша, показывая на Сергея.
— Возблагодарим же Бога, что дарит он спасение миру через народ свой.

Старик вновь налил, и они выпили, закусывая фруктами и орехами.

Да, это было вино. Сергей почувствовал, что захмелел и немного от этого заволновался. Видимо это волнение, как-то отразилось на лице.

— Будь спокоен — сказал старик — ты у братьев.

* * *

Сотрудничество с иудеями обещало быть чрезвычайно полезным обеим сторонам. Иудеи жили исключительно в Иерусалиме, и с питанием у них была серьезная проблема. А о том, что бы есть вегетариан….

Когда Сергей рассказал старику Хаиму их рацион, то он долго цокал языком и причитал, а потом посоветовал Сергею и его товарищам не есть этого и, по крайней мере, не говорить об этом с остальными иудеями.

Сергей мог помочь с продовольствием в Иерусалиме. Было обнаружено уже много складов с продовольствием. Даже с учетом возможности переселения сюда всех, кто остался на севере, должно было хватить на несколько десятков лет.

Иудеи привыкли к нецивилизованной жизни и могли поделиться своими навыками со своими новыми соседями. А для Сергея и его общины навыки эти были бесценны. Кроме того, у иудеев сохранилось несколько десятков, не истребленных вегетарианами кур, три петуха и семь коз с двумя козлами.

Ретрансляционная станция начала свою работу. Долго и нудно записывалась «музыка», а потом буква за буквой возникал достаточно короткий текст: «С людьми все нормально. От «свалок» ушли. «Жуков» после зимы почти нет. С питанием нормально. С бытом плохо. Вегетариане стаскивают в ближайшие города военную технику. Ваши родственники живы. Четыре самолета с пилотами и готовы».

И с улетевшего от них самолета пришло: «Сели в Кашмире. В Дели столпотворение вегетариан. Условия в месте посадки идеальные. Самолет вылетает, через три дня. О возможности принять пополнение сообщим позднее».

Самолеты, улетевшие в Австралию и в Африку, не отвечали.

Было ясно, что людей с севера надо убирать. Но прямой полет туда, где создавалась база, немедленно привел бы к ее раскрытию.

— Есть, кажется, такой аэропорт Эйлат – Акоба? Надо проверить по справочникам. Рейд в Каир пока откладывается. Отряд в двадцать человек идет туда или туда, где на приличном расстоянии отсюда можно принять самолеты. Второй отряд, такого же количества следит за ретрансляционной станцией, ее потерю вегетариане тоже не могут не заметить. Я с оставшимися и «жуками», перемещаемся севернее, где-нибудь между Хайфой и Нетанией. Здесь базы замораживаются. Все.

Ни кто не возражал, но скрыть охватившие его сомнения Сергей не смог.

А сомнения были очень серьезные.

Сергей подводил итоги года. Было ясно, что при современных средствах контроля все перемещения самолетов отслеживались и сделать, какой то рейс незамеченным можно было или на малом спортивном или на низко летающем сельскохозяйственном самолете. Да и то… не для спутников. И не возможно не заметить потери связи с большим количеством объектов и их потери. Было понятно, что вегетариане о них уже знают. Возможно то, что отсутствуют немедленные активные действия со стороны вегетариан говорит не о проблематичности этих действий для них, а только о малом приоритете борьбы с мелкой горсткой плотоядных людей отстраненных практически и от современного оружия и от всех средств современной цивилизации. Возможно то, что Сергей воспринимал, как замалчивание для вегетариан было просто незначительной информацией. Ну конечно мелкие проблемы с жуками, но и жуков вместе с культивирующими их плотоядными людьми скоро вытравят как тараканов. А пока у вегетариан просто были проблемы поважней. Например, подготовка и адаптация специалистов взамен выбывших плотоядных. Как тараканов?

Нет размышления размышлениями, а надо делать правильные поступки. Если суждено погибнуть, как таракану – придется погибнуть, но до тех пор. Мы люди и будем драться за свои права на эту планету.

Сергей еще раз обвел взглядом всю группу, собравшуюся на общее собрание.

— Чему быть, тому не миновать. Главное, чтобы мы сами не могли себя упрекнуть, что это не миновало нас из-за нашего бездействия или страха. Страшен, по настоящему, только проигрыш из-за собственных ошибок, а не из-за силы противника. Теперь действительно все. Командовать группами…

И началось переселенье.

* * *

Когда нужно спрятаться, лес домов не намного хуже леса деревьев. Сергей понимал, насколько трудно вегетарианам будет обнаружить и изловить две – три тысячи человек, которых Сергей собирался принять в Израиле. Рассредоточение было главным козырем остававшейся на земле горстки плотоядных людей. Как ты обнаружишь и ликвидируешь всех, когда на каждые десять домов с десятками жилых единиц всего два три человека. Да и те спрятаться норовят и голову тем, кто ищет, надрезать, как выражалась Ольга.

От Ашдода до Нетании по побережью Израиля тянулся сплошной Город. Сменялись только его имя на указывающих табличках под названиями улиц. Бросать на них Анигеляционку? Одна анигиляционка – это полторы тысячи квадратных километров воронка. Но рядом море. Какая — ни какая, радиация уйдет в воздух с паром морской воды. И дальше фоном по всей земле. А мутируемость вегетариан намного выше, чем у плотоядных людей. Нет, анигеляционку они не сбросят. Просто сравнять город с Землей обычными бомбами? В каждом доме бомбоубежище, а между домами, как правило, подземные переходы. Даже нижние два яруса дорог можно прошибить, только если бить в одну точку десятком камулятивок. А толку? Нет, всех выловить невозможно. А не всех, вроде бессмысленно.
Хорошо, что триста лет назад все «простое» оружие было уничтожено, а восстановить технологии его производства и само производство – не день и не год. Анигиляционки и то остались, только для защиты земли от метеоритов. Да еще осталось полицейское оружие борьбы с безумцами и обезумевшими толпами. В роли обезумевшей толпы были сейчас плотоядные люди.

Конечно, говоря шахматной терминологией, у плотоядных людей плохая позиция. И в личном плане безопасности ни у кого нет. Нужно терпеть и совершать правильные поступки, а там….

Пять самолетов садилось на транс израильское шоссе южней Беер-Шевы. Пришлось взорвать часть столбов освещения оставшихся здесь на окраине, с тех пор как освещение шло с верху, а не из-под трассы.

Потом самолеты взлетели и разными путями полетели на север, а две тысячи человек в комфортабельных автобусах проследовали, тоже на север, но более близкий. Автобусы ввезли людей в Город. Сергей встречал всех.

Прилетели и Наталья с Юлией и Давидом и Марго. Марго должна была рожать примерно через месяц в апреле. Марк должен был прибыть со следующими двумя тысячами, а остальные уже ушли на северный Кавказ. Базы на северном Кавказе были уже созданы. Была также установлена связь с теми, кто ушел в сторону Москвы и теми, кто ушел в сторону Беловежской пущи. Там тоже произошло разделение Часть из тех, кто ушел в московские леса, закрепилась там, а часть мигрировала на восток к Уралу. Из беловежской пущи часть ушла в сторону Львова, а часть еще западнее — в Закарпатье.

Вместе с Сергеем прибывших встречала и Алина. У Алины уже наметился «животик» и Сергей чрезвычайно переживал, как произойдет узревание этого факта Натальей. Но к его удивлению Алина сразу подошла к Наталье, они расцеловались и начали, что-то живо обсуждать, периодически ехидно поглядывая на Сергея. Сергей не мог принять участие в этом обсуждении, и честно говоря, был этому рад. Он не был мастером подобных обсуждений. Конечно это не средневековье, когда флирт мог закончиться очень трагически, но все же…. Тем более что Алина не флирт, а скорее вторая жена.

Сергей принимал автобусы, формировал группы, отправлял группы на приготовленные места. Это заняло весь день до вечера.

«Господи – думал он – мир рушится, а меня больше всего беспокоит, как я улажу отношения со своими женщинами. Хорошо хоть Ольга в Иерусалиме. Хотя откуда я знаю, что хорошо, что плохо».

Когда он пришел «домой» уже был приготовлен ужин. Алина подавала на стол, в чем-то ей помогала Наталья. Марго развалилась на матрасе и дремала. Давид играл с Юлией.
Сергей достал из-за мешков, подаренную иудеями бутылку вина.

— Сегодня ты, естественно, спишь один – сообщила ему Алина, оказавшись на секунду в положении, когда никто, кроме него не мог этого слышать.

«Наказали» подумал Сергей. Он множество раз заранее пытался обсудить ситуацию с Алиной, но она отмахивалась от этих разговоров и только смеялась:

— Боишься, искуситель – говорила она «страшным» голосом и опять смеялась.

Сергею постелили в отдельной комнате. Благо комнат на этаже хватило бы на два десятка таких семей.

А ночью к нему пришла Наталья. Сергей попытался, что-то сказать, но Наталья положила палец ему на губы, а потом поцеловала.

Когда он утром проснулся, он опять был один.

* * *

День уходил за днем. Работы прибывало. Прибыл Марк, и теперь Сергей мог заниматься только «жуками». Карл, к сожалению Сергея, был среди тех, кто ушел на северный Кавказ. Были приготовлены емкости с «жуками», которые Сергей развозил по всей прибрежной зоне города. Небольшую часть он вез в Иерусалим. Нужно было поговорить со стариком Хаимом, и он уже соскучился по Ольге.

Наталья и Алина приходили к нему. Но заранее он никогда не знал с кем из них он проведет сегодняшнюю ночь. Конечно, он был доволен, что все обошлось не только без разборок и скандалов, но и без потерь. Все его женщины были с ним. Но он оказался в ситуации, когда от него уже ничего не зависело. Ну и ладно, хоть это немного и раздражало.

Днем было все в порядке. И Наталья, и Алина были ласковы и приветливы. Но Сергею казалось, что они постоянно над ним подсмеивались. «Тоже мне «гарем». Кто еще «гарем» они или я, интересно знать?».

Но сегодня он останется в Иерусалиме и точно знает, с кем проведет ночь.
В конце концов, он подумал, что вероятно на этих принципах будут формироваться много новых семей, пока количественное равновесие полов не будет восстановлено. Мужчины, привыкшие с детства к уважению моногамного положения женщин, не могут даже хотеть, в полной мере воспользоваться преимуществами гарема. И уж совсем трудно предположить, что женщины не захотят найти за свое положение хоть какую-то компенсацию.

Размышления на живо интересующую Сергея тему помогали ему коротать время пути. Тот, кто говорит, что его интимная жизнь интересует его меньше чего-то другого – жалкий ханжа. Только близкая опасность жизни его и его близких заставляли Сергея иногда отвлекаться от этих размышлений. Все остальное время не занятое выполнением конкретных работ, Сергей размышлял об этом. Конечно, когда забиваешь гвоздь или прыгаешь через лужу, не размышляешь ни о чем другом кроме выполняемых действий, но ведь в сутках, по крайней мере, от четырнадцати до шестнадцати часов не занятых сном.

Он скорее отдавался и своей первой жене и Наталье и Алине, а Ольгу брал – это Ольга отдавалась ему. Но только Ольга всегда начинала секс первой. Не нужно было изображать уговоров. Не нужно было упрашивать. Если Ольга была готова к «нежностям» и видела, что Сергей этого хочет, то изображать уговоры не приходилось, если нет, она нежно чмокала его в щеку и говорила: «В.…шь меня в следующий раз. Хорошо?». Именно Ольга отдавалась, А Наталья и Алина не только сами не произнесли бы таких слов, Сергея бы за них отстегали. Они брали его, заставляя сначала их поуговаривать. Он любил их всех. Он очень хотел каждую из них, и представить себе не мог разрыва ни с одной из своих женщин. Он мог бы простить им любое «отвлечение». Он был готов на что угодно, лишь бы не допустить разрыва.

Хаима он долго и нудно расспрашивал о старых атомных станциях, о том, куда свозили отходы, о том было-таки или нет у Израиля (когда еще существовали государства) ядерное оружие. Хаим бормотал, что-то невнятное про Димону (был такой город южней Беер-Шевы), но обещал расспросить поподробнее, если кто знает.

Хаим считал Сергея евреем и Ольгу еврейкой. Фамилия Ольги Левицкая, обычная российская фамилия, истолковывалась Хаимом не от левой стороны, а от якобы какого-то рода священников. Хаим говорил, что Сергею с Ольгой надо сделать Хупу – поженится по еврейски. Сергей долго уходил от разговора на эту тему но, наконец, не выдержал.

— Послушайте, рэб Хаим. Я не хотел оскорблять обычаи вашей веры, я не говорил Вам, что у меня уже есть две жены, при чем с одной из них у меня зарегистрированный брак, а вторая вот-вот родит от меня ребенка. Ольгу я очень люблю, но у нас есть некоторая разница в возрасте и мне даже неудобно обязывать ее чем-то. Я понимаю, что наши обычаи, как и поедание вегетариан могут быть Вам очень противны, но они таковы.
— Ты говоришь мне правду или выкручиваешься потому, что не хочешь брать Ольгу в жены.
— Я говорю искренне.
— Так вот на счет вегетариан ты прав, мне противно, хотя они и зеленые и как это истолковать правильно только Бог знает. А на счет многоженства, то и у праотца нашего было четыре жены, а царь Шломо, Соломон, ты его так знаешь, имел очень много жен. Так, что мне противны Ваши отношения без брака.
— Но осталось еще два вопроса. Как на это посмотрят мои две жены, и как на это посмотрит сама Ольга?
— Мне кажется, что если ты наберешься смелости и обсудишь со своими женами этот вопрос, то и твои отношения с ними улучшатся. Ты же грешишь с Ольгой, не смотря на своих жен. Как они к этому относятся. А о согласии Ольги тоже не волнуйся. Я не стал бы с тобой говорить, прежде чем выяснить у нее, как она относится к тебе. Но этого я тебе не говорил.

«Вот старый лис, этот Хаим. Дашь палец — отхватит руку. Так потихоньку и к обычаям своим начнет приручать», подумал Сергей, уходя от старика.

О разных ядерных делах Сергей говорил с Хаимом, изучая возможность еще одной формы борьбы с вегетарианами.

Несколько дней назад его опасения анигиляционки привели его к парадоксальному выводу – радиация намного опасней для вегетариан. А значит в критический момент, устроив радиационный удар, можно было бы отвлечь внимание вегетариан. Конечно, людям радиация тоже не полезна, но повышенная вероятность гибели части людей, не может остановить защиту самого существования человека на планете. Не хотелось бы конечно, чтобы в эту часть попал он или кто-то из его близких, но «времена не выбирают…».

* * *

Как Сергей, любил тискать это тело, как оно манило его к себе он бы и сказать ничего не смог. Только хотелось носить его на руках. Целовать. Говорить телу разные нежности. Он поймал себя на мысли, что в его любви к Ольге есть, что-то отцовское. Она лежала на красивом и толстом красном ковре, который они постелили в лесу совсем без ничего. Свернувшись калачиком. Одежда валялась, где-то далеко там куда они ее вчера бросили. Сначала они любили друг друга, а потом согревали. Но когда начала выпадать роса, пришлось им в этот ковер закрутится. И лицо Сергея «оказалось» напротив животика Ольги. «О сладкие мгновенья…». Но теперь уже вовсю светило солнце и ковер вновь лежал ровно.
Ольга перевернулась на спину и потянулась почти сделав мостик.

— Доброе утро красавчик. Ты меня очень здорово в…ал!

Сергей буквально упал к ней на ковер и впился в соски.

— Хватит, хватит. Ты меня совсем замучил. Везде уже просто болит. Оставь немного сил для побережья.
— Я сейчас твой корабль, а ты мое побережье.
— Не а. Ты всегда корабль общественный. Мне не важно. Я тебя и так люблю… Ты так замечательно меня в…ал.

* * *

Сергей посвятил Марка в свои планы радиационной атаки вегетариан. Они создали маленькое, но секретное от всех подразделение, в задачи которого входило собрать информацию об имеющихся ресурсах и продувать несколько вариантов возможной атаки. Нужно было продумать возможности использования как свалок радиоактивных отходов на территории и вблизи нее, где они сейчас обитали, так и в других местах. Первое о чем подумал Сергей, а он и Марк вошли в эту группу, о взрыве свалки радиоактивных отходов на территории оставленной ими. Нужно было бы сделать и заложить там, как можно более сильную бомбу радиоуправляемую со стойкой связью, привлечь к этому месту максимальное количество вегетариан и взорвать. Тогда вегетариане заметив активность, в каком либо месте должны будут триста раз подумать: «А не провокация ли это?». А при большой опасности люди (теперь они называли себя так, отбросив приставку «плотоядные», которая так прикипела к ним за последние полвека) должны были незаметно переместиться. На том месте, где они были происходит радиоактивный взрыв. Ведь для «жуков» нужно время и условия когда у вегетариан не будет особых возможностей ими заняться. Можно, конечно посидеть и подождать, куда пойдет эволюция вегетариан. А вдруг она пойдет не туда куда людям бы хотелось? А что сейчас делают их генетики?

Нет. Сидеть и ждать было непростительной леностью. Несколько тысяч человек ненавидящих вегетариан это конечно не восемнадцати миллиардное человечество со всеми своими ресурсами. Но может прав старик Хаим – именно на человеке стоит печать божественного создания, а не на пробирочных уродах созданных человеческой гордыней, как некогда вавилонская башня.

* * *

Сергей улучшил момент когда и Наталья и Алина были рядом.

— Девочки, мне нужно с вами поговорить.
— О чем? – Алина явно предпочла бы уйти от разговора и потому взяла в руки, что-то, с чем собиралась выйти. «Скажи – дескать — в двух словах, я тороплюсь»
— Садись Алина. Разговор не на минуту. И ты, Наталья, садись, пожалуйста.
— Ну, слушаем. – Наталья, садясь и сложила руки лодочкой и несколько нервно прижимая их друг к другу.
— Я хочу поставить некоторые точки над ’’и’’ в наших личных отношениях.
— Разве тебя, что-то не устраивает?
— Погодите спорить. Давайте я кое-что скажу и пойду себе, к «жукам». Вы видимо о многом уже поговорили, так поговорите еще и о том, что я скажу и решите как быть.
— Говори.
— Так уж получилось и не один я в этом виноват, но в мире в котором мы оказались, женщин больше, чем мужчин. У меня есть три женщины, которых я очень люблю. Алина знает и наверно, тебе уже рассказала, — Сергей обращался к Наталье – Есть еще Ольга. Она сейчас в Иерусалиме. Я не хочу жить в атмосфере, как будто я делаю что-то запрещенное. Жить так, как будто Алина ворует меня у тебя, а Ольга у вас обеих. Отвратителен я, аморален? Но я не хочу воровать и быть объектом кражи. Я хочу узаконить свои отношения и с Алиной и с Ольгой, если Алина и Ольга дадут на это согласие. Обдумайте то, что я сказал и дайте ответ. Возможно это и не нормально, но я очень люблю всех вас. И поверьте я не лукавил ни в чем, а старался говорить как можно искренне.

Сергей поднялся и пошел к «жукам». А вечером Сергей, как обычно собрался идти к себе в комнату, где он спал, уже совсем не надеясь что кто-то сегодня к нему придет. Из комнаты, где он раньше спал с Алиной, выглянула Наталья.

— Зайди на минутку.

Алина тоже была в комнате.

— Мы посовещались с собой и друг с другом и решили, что ты не побоявшись начать этот разговор поступил честно. И мы в свою очередь не хотим ловчить с тобой, постоянно держа, как бы в неизвестности и на коротком поводке. Мы согласны со всем, что ты сказал. Но есть некоторые условия. Первое – ты никогда даже не будешь пытаться выбрать, с кем из нас ты проводишь ночь. Ты наша наложница, а не мы твои. Второе — если ты решишь и в дальнейшем расширить свою семью…
— Нет, нет, нет…
— … так вот. Если ты решишь и в дальнейшем расширить свою семью, то ты обязан сообщить нам об этом, до того как вступишь в связь с будущей кандидаткой на место жены. Мы возможно захотим проверить, хватит ли у тебя сил. — Ухмыльнулась Наталья.
— Вы собираетесь поговорить с Ольгой сами?
— «Вам завернуть или одеть?»

Сергей даже представить не мог, что Алина могла знать такие древние притчи.

— А теперь – продолжала Наталья после некоторой паузы – спокойной ночи.

Когда Сергей начал уже усыпать, пришла Наталья, а через час как он сладко уснул после ухода Натальи, пришла Алина. Особенно после бурной ночи проведенной с Ольгой – мало не показалось.

* * *

Марго с Максом поселились на самом краю «города», в районе Кирьят Гат. Марго рожала и роды у своей падчерицы принимала Наталья. У Сергея родилась первая внучка. Внучку назвали Катенька. Екатерина Максимовна звучало хорошо. На следующий день после родов к Марго и внучке пустили Сергея.

— Тяжело было?
— Наверное, обычно. Я боялась, что из-за спорта будет очень тяжело.

Они долго разговаривали и вдруг Сергей, неожиданно для себя спросил.

— Ребенок, а зачем ты приставил ко мне Алину и Ольгу?
— Ты действительно не понимаешь или притворяешься?
— Гипотезы есть, но неудовлетворительные.
— Я во первых убрала от Макса наиболее вероятных конкуренток, а во вторых… Алина все-таки четыре курса биофака кончила, а ты жуками заниматься стал. А с Ольгой еще проще. Она еще до столбиков, когда ей было лет по семнадцать… Помнишь ты забирал нас с соревнований? Так после этого она мне сказала: «Наверно твой папа, когда был молодой — был страшным сердцеедом». Так что тут все в соответствии с пожеланиями. Конечно в семнадцать лет ей все, кто старше двадцати казались, если не стариками, то уж очень пожилыми. А кроме того – девочки дерутся, как молодые львицы. Когда от тебя возможно зависела жизнь человеческой общины на Земле, одного этого было бы достаточно. Но почему бы, не решить сразу все проблемы.
— Ты думаешь, Марк так и останется только твоим при нынешнем дефиците мужчин.
— По крайней мере, та кто появится, не будет моей подругой, а значит такой сильной конкуренткой. Ведь кроме нас троих симпатичных и одновременно умных девчонок вроде как и нет. А уж «пояса» мастеров — уж точно только у нас троих.
— Понял. Ты рассчитываешь других конкуренток за пояс заткнуть.
— Пап. Мне еще немного хреново. А от твоих шуточек…. А ты сам, неужели не доволен?
— Я тебя очень люблю, но ты какая-то более взрослая, чем твой папа.
— И что они в тебе нашли?
— Я их очень люблю, и мне их очень хочется.

Марго тихо рассмеялась.

— Ты считаешь это главным мужским достоинством?

* * *

«Так значит, я собираюсь заполучить в жены двух наиболее серьезных соперниц». – Думал Сергей, возвращаясь с Натальей от Марго. Ольга завтра должна была преехать на побережье. Действительно ли Хаим знает, что Ольга согласится стать не только его любовницей, но и женой. Навсегда! От этой мысли все внутри Сергея трепетало. Каждый раз, когда он был с Ольгой, был для него подарком. А когда он прощался с ней, никогда не знал – подарит ли она себя ему хоть еще раз. А вопрос делать «Хупу» (религиозный иудейский брак) или нет, волновал Сергея куда менее всех других его проблем. Правда, Хаим дал главную иудейскую книгу с русским переводом, но скорочтением прочесть ее было не возможно, а на обычное чтение времени просто не было. Сергей пролистывал ее иногда и находил куски как-то пригодные для скорочтения. Книга была толстой и издана была в прошлом тысячилетии.
«Так значит, я собираюсь заполучить в жены двух наиболее серьезных соперниц». – Думал Сергей, но одновременно его мысли плавали и в другом направлении. Бомба была практически готова. Ее сделали используя новогодние фейерверки, которые были обнаружены в огромном количестве в одном из странных домов в Иерусалиме. Дом напоминал крытый стадион а подвалы его были так набиты пиротехникой, что те кто в этом хоть, что-то понимал сказали, что если бы какая искра – не только этого дома но и всего района Иерусалима могло бы не стать. Вообще эта местность в которой они находились была полна подобных загадок. Сергею иногда казалось, что здесь до их прибытия жила какая-то секта самоубийц, которые так организовывали свою жизнь, что бы происходило максимально возможное количество несчастных случаев. Но этих случаев было видимо, удивительно мало и ни чем кроме чуда объяснить это было невозможно. Многие дома, мосты, города существовали, как будто вопреки законам природы. Крыша в том здании, где нашли пиротехнику, держалась не известно на чьем честном слове. Пиротехнику быстро выгрузили в другое место, а к зданию запретили подходить. Но прошла неделя, а оно все стояло как не в чем не бывало. Специалистов по строительству, как раз хватало и Сергей не мог усомниться в их профессионализме. Но крыша продолжала существовать.

А вот Давид читал Пятикнижье (так называлась, главная иудейская книга). Вообще свое шестнадцатилетие он встречал читающим юношей и даже иногда пробовал писать стихи. А вчера, видимо в честь рождения племянницы, принес Сергею на оценку свой новый стих.

Из рая мы были изгнаны
Работать и в муках рожать.
Но этим и было вызвано
Желание побеждать.

Дана нам была — зелень травная
В питанье и в труды
Но выросли мы тщеславные
Силой своей горды.

Мы дети Земли без робости
Выбрали верный тон
Из пояса астероидов
Вновь сотворив Фаэтон

И по орбите Юпитера
Вращается новая жизнь.

Анигилятор — событие.
Галактика слышишь?
Держись!

Но подвигов мало, мало нам
Себе дубликат создать,
Чтобы судьбой не в аналога
Мог он счастливым стать.

Чтоб роды без мук,
А главное
Питание без труда.
Чтоб тело и зелень травная
В соитии — навсегда.

Взял он счастливый создателей
И посадил к столбам.
Операциею карательной
Чтоб не повадно нам

Питаться такой же зеленью,
Что частью стало его.
Выкосил Человечество
Осталось всего ничего.

Но может быть нас достаточно
Чтоб напрягая умы
С искусственной вегетацией
Как-нибудь справились мы?

Изгнанные из рая мы
Сами отправились в ад
Сегодня сраженье в Израиле.
Ради детей и внучат.

Пусть станет трава лишь питанием
Пусть трудится человек
Только бы мир обитаемым
Нами
Остался на век.

— В соитии навсегда. А почему собственно в соитии?
— Я хотел подчеркнуть, что это порочное, роковое, хоть и желанное единение. Слились воедино два, как два полюса, как вода и огонь.
— Ладно, попробуй показать его маме. Может песню напишет. Только на будущее учти, что если нашей цивилизации удастся все-таки выжить, то будущим поколениям читателей стихов опять будут интересны любовь и все проблемы с ней связанные. Научно технический прогресс, победы в сражениях и т.п. всегда волновали поэтов. Но кто эти волнения теперь помнит? А что ты прочел из этих произведений? И в других стихах такие рифмы как век и человек старайся все-таки не использовать.

Много читать стали почти все сверстники Давида. И очень многие читали Пятикнижья, которые Хаиму удалось найти в переводе на русский язык. Видимо сказки местности, на которой ты находишься, всегда более интересны для молодежи, чем какие-то другие.

* * *

Ольга дала согласие, и Сергей не ходил, а летал. Хотя в их отношениях это ровным счетом ни чего не изменило. Единственной его крупной проблемой, как он считал, была необходимость сокрыть этот полет от других своих женщин. Нет, конечно, изменилось многое. Теперь он мог быть уверен…. Хотя как он мог быть в чем-то уверен. Да него только сейчас дошло, что право на ревность, хоть самую маленькую у него отобрали. И все равно он «летал» и было куда. Закончили все приготовления к отправке первой бомбы.

В рейс на север уходили те, кто перед этим прилетел из Австралии и еще несколько семей, чьи родственники сейчас в Австралии находились. В рейс отправлялась «бомба» и несколько миллионов «жуков». Бомба останется на обнаруженной когда-то радиоактивной свалке и взорвется по сигналу или Иерусалимского ретрансляционного центра, либо с борта самолета. Самолет, после того как оставит «бомбу» возьмет курс в Европу, но сразу после взрыва сменит его на австралийский. Тут его «полет» помогал решить множество мелких проблем. Он не увязал в них, как это иногда бывало раньше, а смело разрубал «гордиевы узлы» и все получалось. И даже «жуки», казалось, ускорили скорость своего размножения.

Ольга уже несколько раз приходила к нему по ночам «легально» и не уходила, как это делали Наталья и Алина, а оставалась с ним до утра. А последний раз в самый страстный момент прошептала, что хочет родить ему сына.

Хаим был прав. Ему самому стало намного лучше.

* * *

У всех кто был на иерусалимской ретрансляционке от напряжения захватило дыханье, когда после расшифровки были получены первые переводы «музыки». Но вот они уже почти одиннадцать часов не отрываясь слушали «музыку». А дело было в том, что то место, откуда предыдущими рейсами были вывезены все остававшиеся там люди на расстоянии десятка километров было взято в непрерывное кольцо полицейских машин. Машин было множество. Но в том месте, куда садился самолет машин не было, был вечер и он все-таки сел. Используя мотоциклы класса вездеход, люди заложили бомбу, забрали несколько человек, остававшихся в нескольких километрах от свалки и в четыре утра взлетели.

Внутри большого кольца к этому времени образовалось маленькое кольцо вокруг места посадки самолета, но тоже в нескольких километрах от него. Самолет взял курс на Париж, но горючего до Австралии не хватало и было решено, что его встретят и дозаправят в Кашмире, где вроде все было спокойно.

Еще через пятнадцать минут сквозь сильные неожиданно возникшие помехи приняли музыку, что дан сигнал на взрыв.

— Дублируем команду — распорядился Макс
— Жаль получилось или нет мы не узнаем. – на ретрансляционке присутствовали и помогали две молодых иудейки.
— Почему сейчас узнаем – улыбнулся Макс. Наивное замечание толь начавшей обучаться девушки сняло напряжение. – Сейчас по информационным каналам нам все сообщат.
— Они сменили курс и сейчас курс на Кашмир, нет они решили немедленно приземлятся.
— Почему?
— А вот почему.

На дисплее информационного компьютера по разным каналам происходило, что-то не вероятное. Текстовые сообщения сменялись одно за другим быстрее, чем их могли дочитать до конца даже быстро чтением. Видиосообщений не было. Работу каналов обеспечивали роботы. Стало ясно, что у вегетариан началась паника.

— Есть!
— Сработало. Бомба взорвалась.
— Самолет вылетит ночью или будут добираться до нас пешком.
— Почему?

Пока расшифровывался последний кусок, все напряженно молчали.

— Два самолета попытались взять их на таран.

Все информационные каналы вдруг выключились, и на экранах возникло сообщение на английском:
« Пожалуйста подождите… Техническая неисправность. Мы просим Вас извинить нас. Мы надеемся устранить неисправности в течении нескольких часов».

— Война вступила в активную фазу.
— Мы победим… — это восклицание прозвучало то ли утверждением, то ли вопросом.
— Значит так. — Слово взял Сергей — здесь остаются добровольцы. Трое. Еще человек десять наблюдать парами за ретрансляционной станцией издалека. Адреса для сообщений разные. Максимальное рассредоточение остальных. Полная готовность к пешей миграции. Все волновые обмены информацией категорически прекратить. Привести в состояние готовности «бомбу» в Негеве.
— Ты думаешь, есть серьезные причины для нашего беспокойства.
— Сейчас лучше быть готовым ко всему. Да и выпустите «жуков» по двести в своих домах.
— Да они и так расползлись. Мясо хранить невозможно.

После ретрансляционной станции уже вечером Сергей направился к Хаиму.

— Реб Сергей. Входи, садись, раздели с нами хлеб бедности нашей и вино наше. — В комнате Хаима горели свечи.
— Разве сегодня Шабат?
— Сегодня Песах – праздник нашего освобождения из рабства и каждый еврей чувствует себя так, как будто бы именно его освободил Ашем. Сегодня мы едим Мацот.
— Хаим. У нас проблемы. Ты можешь принять и спрятать у себя одну из моих жен.
— Ольгу?
— Алину. Она беременна.
— Хорошо. Нам тоже следует побеспокоится?
— Думаю да. Ваша молодежь уже, что-то уже делает.
— Хорошо. Ну а теперь давай выпьем по стакану вина и в благодарность, что дожили мы до этого дня. И что погибли враги наши пытавшиеся уничтожить нас или удержать нас в рабстве. – Хаим прочитал длинную, минуты на три, молитву на иврит — Амен.
— Амен.

Стакан вина выпитый Сергеем назывался стаканом чисто символически.

— Ты хотя бы сказал Ольге: «Назначаю тебя в жены себе»
— Сказал.
— Ладно. Я вижу тебе сейчас не до Хупы.

«Алину к Хаиму, Наталью Давида и Юлию в Кейсарию, Марго с Катериной в Кирьят Гате. Не изведут зеленные твари род мой».

Когда Сергей сообщил женщинам о их перемещениях они смотрели на него ожидая еще каких то разъяснений.

— У меня нет как у Алины и Ольги поясов в восточных единоборствах. Но Алина беременна. А поскольку все связи, так или иначе замыкаются на мне и Максе и у нас нет возможности на некоторое время просто запрятаться. Ольга это моя минимальная охрана. Но я хочу, чтоб запрятались вы. Я хочу быть уверен, что если не я – дети мои победят эту зеленую мерзость.
— Ладно. Выглядит как всегда логично. Это надолго? — спросила Наталья.
— Думаю не больше четырех дней.

Часть III

Сергей проснулся неожиданно. В его комнате стояло трое вегетариан первого поколения. Все они были одеты в прозрачную одежду. Материалом для одежды служила меленькая сетка из прозрачных нитей. Одежда тем не менее, напоминала скафандр, так как полностью покрывала тело вегетариан и только на месте глаз были большие выпуклые стекла.

— Надеюсь, предупреждать о необдуманных движениях и поступках нет необходимости.

Голос показался Сергею удивительно знакомым. Ольги в комнате не было.

— Заходите, садитесь, гости дорогие. Будьте как дома. И Вас господин – говорил Сергей, конечно предупреждавшим был Ракки — Вы здесь видимо старший, тоже прошу …
— Не ужели не узнал?
— Узнал. Но ты же предупредил о необдуманных поступках. А вдруг ты здесь инкогнито?
— С какой стати?
— Вдруг среди вас есть и порядочных пару – Сергей сделал паузу. Назвать вегетариан людьми он не мог. — мыслящих существ?
— И что эти порядочные должны делать. Сопереживать будущему поеданию вами их детей?
— Почему будущему?
— Значит натоящему? – видимо услышать это для Ракки было всетаки шоком.
— А что надо было помирать? Если вы сомневались в жизнеспособности вашего потомства, почему же вы не прекратили его почковать? Почему вы нас и всех животных на земле пытались лишить право на потомство и жизнь? Сколько людей выжило после столбиков?

Ракки сел.

«Обменялись вопросами. Каковы будут ответы» — Сергей скорее храбрился. От ужаса приближающихся столбиков дрожали колени. «Нет. Лучше смерть». «Нет не лучше». «Если я окажусь посредине Тихого океана без чего-либо, кроме рук, я буду плыть – уверенный, что доплыву».

— Но вот для тебя уже это закончилось. — Ракки осмотрел Сергея.
— Не только для меня. Для вас тоже.
— Почему же для нас?
— Поговорим об этом через двадцать четыре часа.
— Новые гадости? Понятно. Ладно, только через десять минут мы вылетаем. Совет хочет говорить с тобой. Ты ведь главный плотоядный?
— У нас у людей — Сергей сделал ударение на слове людей — сейчас «анархия». Каждый делает все, чтобы выжить и уничтожить вас. Не мы начали эту войну.

Когда они вышли из комнаты, Сергей понял, что мысль о побеге можно оставить. В коридоре находилось около сорока вегетариан в полицейской форме с полицейским оружием. Они все были вегетарианами первого поколения, то есть не рожденными, а клонированными. У этих ребят реакция ни как не уступала реакции людей, а кроме того они были видимо тщательно обучены.

* * *

Это был совсем небольшой зал. Сергей находился в нем уже пятнадцать минут. Прошло уже часа два, с тех пор, как Сергей был захвачен вегетарианами. Потом был самолет, потом его привели сюда. То что сразу он не был посажен на столбик, давало какую-то надежду, но не успокаивало. За загородкой где сидел Сергей сидело еще восемь человек. Один из этих сидевших привлек к себе особенное внимание Сергея. Это был молодой вегетарианин первого поколения. Вообще то, что он сидел среди людей в одежде иудея, было невероятно удивительно, но то, что он был молодым…

Клонирование вегетариан закончилось лет сорок пять назад, а этому было не больше восемнадцати. По крайней мере, он так выглядел.

Полицейские вегетариане стояли так, что люди, находившиеся за перегородкой, не могли ни разговаривать, ни даже внимательно посмотреть друг на друга.

Зал постепенно наполнялся вегетарианами. Это были в основном вегетариане первого поколения. Многие были очень похожи друг на друга, что впрочем, было вполне объяснимо. Наиболее подходящие для данной деятельности варианты клона. Все были одеты в прозрачную сеть, и лишь голова была открыта, но этот шлем с очками они держали в руках. Вегетариане стояли.

Утешением этой картины для Сергея было то, что именно он заставил их одеться, а значит сделал их жизнь не особенно комфортной.

В передней части зала стояли несколько розовых искрящихся тумб. За тумбами было несколько стульев, но на них пока ни кто не сидел.

Прошло еще минут пять и за тумбы вошла вегетарианка первого поколения, выглядевшая довольно старой. Она сделала знак рукой и в зале воцарилась тишина.

— Мы, пригласили вас для того, чтобы вы увидели тех, кто был причиной наших неприятностей последнее время. Они обезврежены и в ближайшее время будут переведены в состояние безопасное для живых существ. Операция по обезвреживанию плотоядных людей была очень масштабной, что вызвало некоторое количество ошибок. Ошибки будут ликвидированы. Спасибо до свидания.

Всю эту речь вегетарианка отбарабанила на английском, но с каким-то напевным акцентом. И стоявшие вегетариане стали проходить мимо людей, внимательно рассматривая их, и выходили из зала.

Сергея и других людей вывели из зала и куда-то повели по коридорам. Потом Сергея завели в комнату, где была деревянная кушетка туалет и вода. Сергей понял, что находится в тюрьме.
Сергей слышал о существовании тюрем для психически неустойчивых людей способных нанести вред обществу, но как они выглядят, не представлял, да и никогда не задумывался над этим.

Последние события сильно измотали его. Он лег на кушетку расслабился и заснул.

Проснулся он оттого, что дверь открыли.

— Просыпайтесь — сказал один из трех зашедших в его комнату вегетариан.

Сергей встал. Резкое и неприятное пробуждение было вдобавок сыро и холодно, заставило его колени вновь задрожать. Он всеми силами пытался сдержать эту дрожь. Спать было хорошо. Кошмар вновь начинался наяву.

Вегетариане повели его в душевую. Когда он принял душ, его комбинезон и другая одежда исчезли.

— Оденьте это — вегетарианин протянул ему абсолютно непрозрачный шлем.

Сергей покачал головой.

Тогда двое вегетариан схватили его за руки, заломив их, а третий натянул шлем ему на голову. Руки и плечи болели.

Шлем был непрозрачен изнутри, как и снаружи, но дыхания не затруднял. Руки ему завели назад, и одели на них, какие-то кольца скрепленные шнуром. Его куда-то повели. Все внутри дрожало. Когда ему одевали шлем, Сергей решил, что его уже убивают, что в шлеме он не сможет дышать. «Они верны себе. — Думал он, когда его куда-то вели — они убивают по-другому. Его посадили в автомобиль и куда-то повезли. Когда автомобиль остановился к его шлему, что-то присоединили, и он сразу уснул.

* * *

Этот город был самым красивым и самым молодым из городов, которые Сергей когда-либо видел. В той своей мирной жизни ему не удалось в нем побывать. И наверно удалось бы никогда, но вот он здесь и никакой радости и восторгов по этому поводу. Город размещался на огромном плато, террасе как будто плывшей в полутора километре над планетой. Город был единственным и назывался, так же как и вся планета – Фаэтон.

Город Фаэтон был построен на одной из планет созданных из пояса астероидов. Планеты было две, и обе они вращались вокруг Юпитера по одной и той же орбите, но с разных его сторон, чтобы не создать флуктуаций в орбите красной планеты.

Началось строительство планет из инцидента чуть не ставшего причиной конца земной цивилизации. А было это так. Одна из комет с орбитой часть из которой была в дальнем космосе однажды приблизившись к Солнцу, проходя пояс астероидов задела большой астероид который изменил орбиту и вовлекая в свое движение малые астероиды, стал падать в сторону Солнца. На его пути оказалась Земля. Даже если бы удалось изменить его орбиту, то его падение на солнце могло вызвать такой всплеск солнечной активности, которого для очень больших сложностей жизни и природы Земли вполне хватало.

Тогда и был создан проект парусной буксировки. Новые технологии создавшие материалы не рвущихся нитей (не смотря на свою дороговизну) позволили отбуксировать этот астероид на орбиту Юпитера. Но проект, однажды проделавший такую блестящую операцию, уже не мог быть остановлен и «парусники» начали строительство планет.

Ресурсов для создания атмосферы и условий жизни хватило только на одну планету – собственно Фаэтон. Фаэтон-би вторая из созданных планет был мертвой глыбой сложенной из астероидов, на которых не было обнаружено каких то интересных ресурсов. Хотя конечно на полноту исследования ни кто не претендовал.

Когда Сергея уже сняв с него шлем, вели по городу огромное красное солнце, которым выступал Юпитер, было почти в зените. Второй раз Сергей увидел над собой красное небо, как когда-то после столбиков. Но это небо было просто красным, а не кровавым. Значит это скорее та часть истории, которая – фарс. Было тепло и даже жарко. Сергея подвели к краю плато, где располагался лифт. Внизу насколько хватало взгляда как будто застыло зеленое море, когда-то искусственного леса. Лифт спустился в низ и не до конца. Когда оставалось метров сто до поверхности. Лифт остановился. На Сергея надели приспособление с прикрепленным к нему шнуром и вытолкнули в открывшуюся дверь лифта.

— Удачи! — услышал Сергей себе вслед совсем не ироничный голос одного из ведших его вегетарианина.

Шнур спускал его не особенно быстро. Когда до поверхности представлявшей собой поляну оставалось чуть более двух метров, ремни, державшие приспособление со шнуром, расстегнулись и Сергей полетел в низ.

Приземлился (вернее прифаэтонился) он относительно удачно. Все-таки сила тяжести была здесь поменьше, чем на Земле хоть и не намного. Когда он посмотрел вверх, то ничего кроме скалы на красном фоне он не заметил. Шнура уже видно не было, потом он разглядел поднимающуюся точку — лифт поднимался.

— С прибытием. — Сказал он сам себе. – Все-таки лучше, чем «ничего» или столбики. Выплывем.

И не уже не молодой голый и босой человек бодро зашагал в лес, окружавший поляну. Внизу такой жары, которая стояла сверху, не было.

Кое-что о Фаэтоне Сергей знал. Фаэтон создавали как рукотворный рай. Тут были только полезные растения и птицы. Хвойные, ореховые, плодовые деревья. Ничего ядовитого или опасного для жизни здесь не было. Единственный, но огромный город располагался на плато, где был расположен космодром. Еще два города на Фаэтоне планировалось начать строить через пятнадцать двадцать лет. До этого должна была почти полностью установиться экосистема. С заселением Фаэтона строили свои планы мечтательные школьники и молодежь, которой в случае переселения на Фаэтон обещали повысить демографическую квоту. Изобретение аннигиляционного двигателя делало возможным и относительно не дорогим массовое переселение. Но не дождались.

Сергею вдруг пришла в голову неожиданная мысль. До сих пор он думал, вернее не задумывался над тем, какие были основания считать, что операция посадки на столбики была настолько глобальной, что коснулась не только земли, но и всего человеческого сообщества. Он например абсолютно не знал, как хорошо на Фаэтоне чувствуют себя вегетариане и что стало с теми людьми, кто работал на Фаэтоне.

Он гулял вокруг поляны, осматривая край плато, который находился в полутора километрах над лесом и отвесную стену с отрицательным уклоном градусов десять ведущую к этому краю и поэтому нависавшую над ним. Неожиданно Сергей понял, что даже не знает, в каком виде на Фаэтоне присутствует вода, и идут ли здесь дожди. Количество информации, которое нужно было переваривать специалисту, по какой угодно специальности не давало возможности для неудержимого полета любознательности. Все, что не было узнано в школе на уроках по развитию цивилизации уходило на край сознания, иногда проявляясь короткими новостными сводками о каких-то уж очень выдающихся событиях.

Рядом он увидел дерево грецкого ореха с валяющимися под ним его плодами.

— Действительно, не пора ли подкрепится.

Сергей очистил несколько орехов от зеленой но подсохшей кожуры (что говорило об их спелости) и сжимая по два ореха ладонями надавил на них. Он понял, что очень голоден. Когда орехи ему надоели, он начал осматривать другие деревья и обнаружил сливу. Сливы были маленькими, но сладкими. Сергей тщательно снимал с них темно синюю шкурку, чтоб не схватить какую-нибудь инфекцию. Хотя были ли здесь эти инфекции, Сергей тоже не знал.

Вдруг он заметил на верху какое-то движение. Прошло уже несколько часов, как Сергей обитал в этой в этом рукотворном лесу. Лифт опять спускался. Сергей затаился рядом со сливовым деревом. Сама поляна была не видна, хоть была рядом, но лифт было видно хорошо. Операция со шнуром повторилась, и когда лифт улетел вверх Сергей вышел на поляну.

— Привет. С благополучной посадкой.
— Привет. Мы на Фаэтоне? — Это был Валерка один из помощников Макса.
— Тебя не было на пресс-конференции, которую давали зеленые гады.
— Меня взяли позже. Когда Ольга сообщила, что тебя, и еще десятка два из наших и десяток иудеев захватили мы пошли на ответ, который придумал Макс. Загрузив два гидроплана радиоактивными отходами, мы отправились к Нилу, к Гангу посадили. Я посадил свой на Ганг и оставив его по среди Ганга поплыл к берегу. Мне не повезло, и меня схватили, но я слышал, как взорвался самолет. Теперь мы в раю?
— Только без девственниц. Пошли я тебя накормлю, а потом что-нибудь будем придумывать. Что с Ольгой?
— Она ушла в Иерусалим, к Хаиму. Она говорила, что отбить тебя было невозможно.
— Слава Богу, что она на свободе. Меня забирали с таким почетом, что даже если бы все были рядом, это вряд ли бы помогло.

Сергей отвел Валерку к ореху потом к сливе. Поговорить им было о чем.
Через каждые три четыре часа лифт выбрасывал на поляну нового обитателя Фаэтона.
Проблем было две. Во-первых, ночью было холодно, и поспать не удалось, а вечером и утром дул сильный ветер. Во-вторых, без обуви перемещаться было достаточно сложно.
К утру следующего дня их набралось восемь человек. Сергей, продолжая пользоваться положением командира, оставил двоих дежурить возле поляны, а с остальными начал строить загородку из камней, используя в качестве одной из стен основание плато в месте, где у него было небольшое углубление. Пещерой это назвать было нельзя, но если к ней прибавятся стены, а в низ будет уложена, высушенная за день трава, то существование в будущею ночь будет менее противным. Было у этого места и еще одно преимущество. Оно находилось несколько выше поляны, на которую лифт сбрасывал людей и поляну с него видно было прекрасно, но сам лифт из-за каменного выступа видно не было, а значит из лифта этого места тоже не видно. При плохой позиции Сергей хотел получить хоть то преимущество, что вся деятельность в низу должна была стать для вегетариан абсолютной тайной.

Трава была собранна и уложена под лучи восходящего Юпитера. С камнями было сложнее. Ходить босым по лесу тоже не было большим удовольствием, а у основания плато это было чрезвычайно неприятно и медленно. А нужно было к тому же носить камни. Часть проблемы решили, убрав камни с дороги к намеченному укрытию или плоско уложив их и используя убранные камни для строительства стен, устелив освобожденный проход некоторым количеством травы. Но все равно надо было что-то придумывать с обувью. Хорошо бы также научится добывать огонь.

Хоть и достаточный, но красный свет идущий от Юпитера ужасно раздражал Сергея. Стены укладываться не хотели, до тех пор, пока Сергей не решил класть между камнями траву и куски найденных сухих веток. В конце второго дня, в результате деятельности лифта, их стало четырнадцать человек, причем двое были им ранее не знакомы и были спущены в низ в одежде. Женщин в низ не спускали. Вегетариане, так или иначе, шли к намеченной цели преимущественно без убийств лишить человечество его не вегетарианской части со смертью существующего поколения.

Двое незнакомцев оказались контрактниками работавшими на Фаэтоне. Звали их Джек и Пуан Карлос. Ни кто из них и тех, кто продолжал оставаться на верху не представлял, что произошло на Земле. А у Джека и Пуана срок контракта истек, а новый они подписать отказались. Соскучились по Земле. Для них произошедшее было таким ударом, что они сидели еще несколько дней, автоматически отвечая на вопросы, но полностью деморализованные. При этом они сообщили, что количество контрактников, не смотря на постоянные повышения зарплаты, последний год постоянно уменьшалось. Сначала контрактников было около трех миллионов. И всего недели полторы назад на Землю (как они думали) улетела большая группа. Джек работал диспетчером на космодроме, а Пуан Карлос был радио-электронщиком и обслуживал компьютерную сеть космодрома. Без особых переживаний они перенесли, что с их одежды были сняты все металлические части. Заточенные пряжки очень помогли при изготовлении обуви. Первая обувь была сделана из коры и очень напоминала сандалии с античных фресок. Но после того, как их общество выросло до тридцати восьми человек лифт перестал спускать вниз людей.

— Надеюсь, ты не собираешься доживать здесь спокойную и сытую старость. — спросил Валерка когда Сергей предложил еще одну идею по их благоустройству.
— Не собираюсь. Но чтобы воевать – нужна материальная база и информация. Я здесь не могу пока найти даже тех, кого спустили вниз полторы недели назад. Представляешь, что они делают, если они в таком же состоянии, как и Джек с Пуаном. Повесится, и то не смогут.
— Вегетариане видимо на такое состояние и рассчитывали.
— Но мы то с тобой и еще тридцатью четырьмя собратьями просто головорезы и даже в тюрьме побывали.
— Я был первый раз.
— Ты видимо считаешь, что я всю свою предыдущую жизнь в ней провел? Просто мы уже воюем год, а на здешних людей это свалилось как на нас «столбики». Помнишь?

Валерка рассмеялся.

— Да ты, по-моему, и дочь твоя сразу после столбиков, как с цепи сорвались. Как будто вы всю предыдущую жизнь только к этому и готовились.
— Может ты и прав. С цепи, собственно говоря, и сорвались. Я знаю?

Сергей задумался. «Валерка, молодой, зеленый… тьфу-тьфу-тьфу. Это ж надо, пусть даже только в мыслях, человека зеленым обозвал. Но молодой Валерка прав. И я и Марго были готовы к этому. Ну с Марго пожалуй понятно. Марго была чемпионкой на летних ролевых играх причерноморья по до ядерному периоду. А я? С детства слабак. Ну в молодости на веслах ходил, с аквалангом нырял, а на дельтаплане полететь побоялся. И жен себе выбирал сильных духом. И так мне было уютно под каблуком. С первой женой жизнь явно не складывалась, но если бы не она, я бы решения ни когда не принял. Я вообще ненавижу принимать решения».

— Ладно, давай сделаем так.

Он рассказал Валерке, куда тот должен идти и что делать и сколько человек с собой взять. Валерку в помощники Сергей выбрал сам. Во-первых, он напоминал ему о Марго, Максе и Катеньке, а во-вторых, он четко знал, что указаниям Сергея нужно следовать максимально точно. И всем казалось, что у Сергея есть план. Все привыкли считать, что раз Сергей, что-то делает, значит, это зачем-то надо. А кроме того, что делать ни кто не знал и ни кто не любил принимать решения.

Знания о наличие воды пришли с дождем. Кроме дождя вода была в лужах и небольших озерах. Кроме того, и это для Сергея было полной неожиданностью, большую часть планеты занимали ледяные полярные шапки, и растения росли только на одной шестой части планеты в экваториальной зоне. «Что же я учил в школе?» — возмущался своим образованием Сергей. Планета должна была пройти эволюционный цикл, ее недра уже начали разогреваться и постепенно жизнь должна была продвигаться на север. Через две, две с половиной тысячи лет тектоническая деятельность недр должна была разбудить первые вулканы. Все это было компьютерно промоделировано и просчитано. Об этом знали не только Джек и Пуан, но и многие другие.

Но зато у Сергея уже был основной план. Он объяснил своим соратникам, что основным он называет этот план по тому, что нужно держать голову отрытой для любых других возможностей, которые могут обнаружиться. Но план был не только основным, но и единственным. Состоял он в следующем: Хоть малой группой пробраться на верх; объяснить людям, работающим по контракту, что происходит; уничтожить вегетариан и захватить космодром.

Не было пока только плана, как выполнить имеющийся план. Как взобраться на плато?
Плато, на котором находился космодром, было сооружено так высоко специально, чтобы уменьшить потери атмосферы при старте ракет на полусухой углекислоте, которые до разработки анигиляционных двигателей были основным средством перемещения объектов на около планетных орбитах. Дальше в работу включались парусные команды. Нужно было обойти плато и найти наиболее приемлемый участок для подъема. Попутно нужно обнаружить и присоединить к деятельности, как можно большее число сброшенных вегетарианами на планету людей. Но пока…

Пока приходилось решать проблемы быта, передвижения, питания. Можно было конечно просуществовать на сливах, орехах, грушах, но для деятельности группы эта пища не подходила. Эту пищу лучше было искать, разбредаясь по лесу. И все разбредались. Но должны были собраться за несколько часов до вечера, принеся с собой часть добытых плодов для тех, кто оставался «сторожить» поляну и занимался «рукоделием». «Рукоделие» состояло из плетенных из лозы корзин, сандалий, с подметкой уже не из коры, а из дерева, и простейших каменных орудий для обработки этого дерева. Нормальный первобытный быт. Только без женщин. Сергей почти каждый день получал какой-то предмет материальной культуры найденный в лесу. То это была банка из-под напитка, то болт, то неизвестного применения металлическая пластинка с торчащими на ней тупыми штырями. Но главным приобретением «материальной» культуры был найденный в лесу экскурсовод.

Экскурсовода звали Анатоль. Работал он экскурсоводом. И водил экскурсии по городу, конечно рассказывая и о планете. Но год назад экскурсии кончились, и его заработок стал намного ниже. И он решил (чтоб не прерывать контракт) предложить себя администрации города в каком-то другом качестве. И был «сброшен» с лифта. Анатоль был уверен, что компания, с которой у него был контракт, так вероломно решила его обокрасть. За то время пока его не нашли он прилично одичал. Но он знал о Фаэтоне столько, сколько без него узнать было практически невозможно вообще.

— Плато на скале, которую вы видите перед собой, было создано из астероида напоминающего по форме усеченный конус, с высотой пять с половиной километров, настолько правильной формы и с абсолютно плоской почти отполированной поверхностью большего основания, что первая пришедшая мысль у тех, кто его обнаружил, была мысль о его искусственном происхождении. Эта почти правильная окружность имеет диаметр, около восьмидесяти четырех километров и несколько выгнута внутрь. Существует геологическая справка компьютерного моделирования, объяснившая такую форму. Вкратце произошло следующее — во время взрыва прото-планеты вызванного приливной волной одна из гор была оторвана от поверхности превратившейся к моменту отрыва в вулканическую лаву. Нижняя часть горы расширившаяся от высоких температур при охлаждении уменьшилась в объеме, причем центральная ее часть уменьшилась естественно в большей пропорции, что и сделало большую поверхность вогнутой. Эта поверхность настолько гладка, что все строения города к ней просто приклеиваются. Космодром находится в северной части этого круга, а по самому центру благодаря естественной вогнутости поверхности находится великолепное красное озеро, диаметром в тридцать пять километров, от которого лучами расходятся строения постепенно увеличивающейся высоты, и замыкает эти лучи полукруг гостиниц находящихся на самом краю плато из окон которых с одной стороны можно видеть этот замечательный и сказочный город, а с другой невообразимый зеленый девственный простор планеты — где в данное время и находился экскурсовод с такой любовью описывавший чудеса Фаэтона. И из экскурсовода бил фонтан профессионального красноречия, который открыли пол года принудительного «отдыха» и представившаяся возможность выговорится. Благо времени было не меряно.
— Гостиницы у космодрома более низкие, а на другом краю плато, как раз напротив космодрома высота двадцати пяти этажных почти сто метров. Это самые дорогие гостиницы. Они самые тихие и номера расположены так, что из залов вид раскрывается в обе стороны. Единственный разрешенный в городе транспорт –пневмотрамвай. Его линии проложены сквозь верхние этажи домов и с его помощью вы можете добраться в любую часть этого замечательного города за считанные минуты. На озере ежегодно проводятся гонки парусных катамаранов.
— А где наиболее пологий склон?
— В каком смысле пологий?
— Ну, чтоб залезть было легче.
— Нигде невозможно. Это же гора вниз вершиной.
— Но лифт же не доходит до конца? Как же спускаются на «девственный простор планеты»?
— Лифт может спускаться до конца. Кроме того их шесть.
— Лифтов шесть?
— Лифтов шесть.

Это сообщение было для Сергея абсолютно неожиданным. «Но иначе и быть не могло. Конечно, лифт не мог быть один. Да и шесть это мало. Впору ходить причитая: «Ох и тупой же я». А сколько дней потеряно. И многие уже наверно разбрелись по лесу, как аборигены. Да».

— Разобьемся на шесть групп? — спросил Валерка
— А лифты расположены по кругу примерно на одинаковом расстоянии? – Вопрос Сергей задавал Анатолю.
— Нет. Три больших грузовых лифта у космодрома а три составляют треугольник – Вот так — Анатоль нарисовал на камне (как будто там оставался рисунок), но все его поняли.
— А где мы?
— Тут.
— А сколько до грузовых лифтов?
— Километров 60.
— Ну уже хорошо, что не сто двадцать.
— Отправляемся туда?
— Здесь оставим троих и четверых пошлем в обратном направлении к тому лифту который от «дорогих сердцу гостиниц», а тридцать три богатыря пойдет к грузовым лифтам.

* * *

«Шестьдесят километров впервые дни после столбиков тоже были не сахар — думал Сергей, рассматривая натертую «сандалией» мозоль — Там было все-таки намного тяжелей. Холодно и после столбиков какими-то ошарашенными были».

За день они прошли приблизительно километров двадцать и готовились к ночлегу. Вечером и утром здесь дул сильный ветер и была сделана небольшая стеночка из ветвей и камней, внутри которой было уложено с пол метра мягкой травы. Теперь, когда Сергей попал на эту планету, вместо предполагавшихся столбиков он был абсолютно уверен, что выберется, хотя честно говорил себе, что еще и не представляет как.

Этим вечером было особенно противно и ветрено.

— Тут времена года бывают? – Спросил Сергей Анатоля, укладываясь в подсохшую траву почти возле самой стенки перевернутой горы.
— Нет. Пока не было, но гадкая погода бывает и на верху. Бывает и часто, дождь как из ведра.
— А как же озеро не выходит из берегов
— Почему не выходит. Раньше выходило. А теперь там насосы на автоматике. Как только три фотоэлемента перекрыты водой, насосы включаются.
— А почему три.
— Сначала был один, потом как-то в нем был сбой, и насосы выкачали все озеро. Поставили еще два.
— По разным краям.
— Нет, все со стороны космодрома.

Часть IV.

Сергей проснулся от грохота и от того, что его что то больно ударило в плечо. Он вскочил, но сразу сел, так как земля под ногами качалась. Все спавшие тоже уже проснулись.

— Всем бегом в лес.- Крикнул Сергей и первым сорвался с места прихватив в руки так натершие ногу сандалии.

Бежать босиком Сергею, было тяжело, и некоторые уже обогнали Сергея. Догнал Сергея и Валерка.

— А чего мы убегаем.
— Расчеты оказались неправильными, а нас не так много чтоб рисковать кем-то на кого свалится случайный камень.
— Генерал. – иронично прокричал Валерка, он тоже бежал без сандалий.

Они отбежали метров на двести от того места, где над ними еще виднелся край плато, и могли сыпаться камни. Дул сильный ветер наполненный мелкими и казалось острыми дождинками.

— Тоже мне экватор. Россия матушка, …твою мать.

Старорусский Сергея звучал на экваторе чужой планеты нелепо. И те кто понял, что он сказал, расхохотались. Это сняло нервное напряжение столь неожиданного пробуждения, но не прекратило дождь-ветер, а спрятаться было негде.

— Анатоль, тут уже землетрясения бывали?
— Нет. По расчетам не раньше чем через полтора тысячелетия…
— А этот большой утес хорошо стоит? Космодром не свалится?
— Все строения делались из расчета максимально допустимой сейсмической активности. На тысячелетия. И гора, на которой расположен город, соединена с окружающими ее элементами диффузными клеями, то есть стала с ними одним целым.
— Будем надеяться.
— Пусть вегетариане надеются — зло сказал Анатоль, который в успех «военной» компании, кажется, не верил.
— Ладно, всем ломать ветки и строить плетень, а то мы окоченеем.

Когда плетень был готов, надобности в нем особой не было. Дождь моросил по прежнему, но ветер стал утихать. Но пока ломали ветви, согрелись. Стало светать и Сергей решил, что нужно вернуться под выступ. Они медленно пошли назад, грызя по дороге дикие яблоки и выдавливая сок из плодов, попавшегося на пути, апельсинового дерева. Это напомнило Сергею о его женах и детях. По дороге в Иерусалим были сады апельсиновых деревьев. Стало как-то печально. Но не доходя до места ночевки метров сто пятьдесят Валерка остановил Сергея.

— Смотри, черное пятно в метрах пятидесяти над поверхностью.

Он показал Сергею чуть левей того места, где они спали.

— Мы там же проходили… Значит либо это землетрясение, либо мы шли так близко к стене, что не обратили на него внимание.
— Пошли посмотрим. — Валерка и все остальные отправились в сторону черного пятна.
— Ребята – Сергей обратился к двум молодым парням Вадиму и Сашке – захватите наш плетень, он может понадобиться.

Когда они подошли к отверстию стало понятно, что забраться в него плетень ни как не поможет, но кроме того Сергею не хотелось оставлять плетень в таком месте, где пускай абсолютно случайно он мог привлечь внимание сверху. Пятидесяти метров конечно не было. Но огромная дыра находилась на очень приличном расстоянии.

— Метров двадцать.
— Двадцать пять.
— Будем думать, как заглянуть туда или пойдем дальше? – Спросил Сергей.
— Это невероятно. Ведь эту гору проверяли ультра звуком. Если бы нашли слабину, ее бы укрепили.
— Тогда хорошо бы заглянуть – сказал Валерка.
— А как? – спросил Сергей.
— А как? – спросил Валерка.
— Знаешь, что я спать хочу, трава наверно наша сухая. Если заглядывать, одним днем не обойдется. Во сне, что-нибудь придумается.
— Ладно иди спи.
— Пес ты. — Шутя рассердился Сергей — Ладно. Делаем так: ломаем длинные шесты хоть полутора метровые, но прямо под козырьком, чтоб сверху не видно, связываем их в накладку один на другой, но очень хорошо связываем, когда навяжем метров тридцать привязываем на расстоянии тридцати сантиметров перекладинки, чтоб не съехать вниз, вкапываем этот шест одним концом заваливаем конец и утрамбовываем камнями, вторым концом упирая в дырку. С другой стороны на поверхности ставим распорку, даже три и будим меня. Я пошел спать.
— Ты что собираешься туда сам лезть?
— Не хватало. Но за жизнь того, кто полезет, я отвечаю. Так, что прежде чем ставить шест меня разбудить. Хотя дай Бог за сегодня его сделать. И ты тоже лазить можешь не собираться. Так, что не гони. Вяжите качественно. А лучше, чтоб в две смены. Пусть половина идет спать со мной. И плетень Вадим с Сашкой пусть отнесут назад к краю. Вдруг сегодня опять тряхнет. Ладно я пойду их встречу.

* * *

Шест делали два дня. Плели веревки из находящегося под корой деревьев слоя, искали и ломали длинные максимально прямые ветви. Потом складывали их не в два ряда, как сначала думал Сергей, а в три так как сломать ветки которые можно было бы связать в два ряда, голыми руками было просто невозможно. Остававшиеся от слома витки, не шедшие под шест складывали внизу под пещерой вперемешку с листьями. Сергей настоял на этом, так как боясь, что шест может не выдержать хотел подстелить тому добровольцу, который полезет в пещеру подушечку. Когда шест был готов, было уже темно, и решили что осмотр пещеры произойдет утром.

Добровольцев было четверо, кроме Валерки. Но Сергей сказал, что жребий будет брошен только в последнюю минуту. Вообще со времени общения с Хаимом он все больше становился фаталистом и отдавал решения, в выборе которых он сомневался «Богу».
Утром, «в последнюю минуту» жребий выпал на Вадима, и Сергей был этому рад. Вадим был низеньким, легоньким, чуть трусоватым (что Сергея в данном задании очень устраивало) и главное очень спокойным. Оставалось загадкой, что заставило его вызваться добровольцем. Главное он был легким. «Плохо — подумал Сергей — что я сам сразу не учел этого фактора. На Бога надейся…»

— Надо сделать Вадику сандалии из тонкой коры. И травы ребята, еще травы на «подушечку»

Прошел еще час, пока делали сандалии, которые скорее напоминали носки из старых кусочков тонкой коры, так как новые могли скользить и сыпали ветки кустарника и траву на подушечку.

Все это время Сергей сидел напротив шеста, и пробегал взглядом по каждому стыку, прокручивая в голове, каждое движенье, как будто он сам собирался лезть. Верху шест был приблизительно на метр длиннее, чем нижний край пещеры.

Вадим лез минут десять. Шест ни где и не прогнулся или почти не прогнулся.

— Ну что там? – заорал Валерка.
— Темно. Коридор какой-то.
— Далеко идет? – Валерка смотрел на Сергея одновременно злым и умаляющим взглядом.
— Давай. – согласился Сергей.

Минуты через три Валерка был наверху. Казалось, он не лез вверх, а его поднимали.

— Ну что там? – заорал Сергей.
— Сейчас напишу отчет и спущу. — Заорал Валерка откуда-то издалека.

Сергей выругался но про себя. «Нет, я лезть не имею права. Нет у меня такого права». Думал Сергей подходя к шесту.

— Эй отходи в сторону — закричала сверху показавшаяся голова Валерки. — Освободите все площадку перед шестом.
— Зачем? – прокричал Сергей отходя хотя слышно было прекрасно.
— Освобождай, освобождай. И отходите подальше.

Когда все отошли, на ветки и траву полетело несколько различных предметов.

— Все. Теперь убирайте и освобождайте «подушечку».

Это было удивительно. Таких красивых изделий из метала Сергей еще никогда не видел. Это было два двухсторонних топора – круг блестящего метала с удивительной черной вязью нанесенного на него орнамента, меч видимо из такого же метала в ножнах, несколько поясов с большими ножами в ножнах и какая-то свернутая в клубок одежда. Когда все это было убрано сначала Валерка, а потом и Вадим спустились.

— Там видимо целый подземный город только вниз головой, тот коридор конец которого вывалился длиной метра три. Потом огромный, но низкий круглый зал, в котором мы все это и нашли, там еще много. Из зала с стороны от этого коридора идут еще несколько, пока Вадим собирал добро я заглянул в них. Там очень темно, но видно, что они не короткие, а два справа и слева от этого идут в верх и вниз. Жалко, что ступеньки на потолке, но идти можно потолок ставший полом достаточно пологий и шершавый. Но темень полная.
— Ты думаешь так можно добраться на верх?
— Если найдем, как освещать это безобразие можно попробовать.
— Придумаем. Ну а пока этим отличным инструментом никто не мешает нам сделать отличную лестницу. Три четыре толстых шеста с перекладинами между ними и по диагонали перекладины, для стабильности.
— А шоссейную дорогу?
— Слушай, ты говоришь зал низкий. А где следующий этаж внизу. Может там тоже коридор есть, чтобы вплотную подходил к стене.
— А как мы камень пробьем?
— Давай будем последовательны. «Пара, пара», как говорит Хаим.
— Это что?
— Притча. Стоят старый и молодой бык на пригорке, отец и сын и смотрят вниз где пасется стадо коров. «Давай – говорит молодой бык – быстро спустимся в низ и трахнем всех этих коров». «Всех сразу?» – спрашивает старый смеясь. «Всех сразу» — отвечает молодой, не понимая иронии. «Нет — уже серьезно отвечает старый. — Мы сейчас медленно спустимся в низ и пара, пара (на руском это корова за коровой), трахнем все стадо. Так что пара, пара.
— Ладно — во время монолога Сергея Валерка размотал клубок одежды. Одежда представляла из себя длинные серые балахоны с рукавами, пояса такого же цвета и большие прямоугольные платки, вышитые каким то непонятным узором. Из этого свертка он достал и бросил Сергею пару необычных, но сносных сапог. – Там только твой размер обуви.

У Сергея действительно нога была маленькая намного меньше других мужчин. Ходить по камням с такой маленькой нагой было чрезвычайно трудно. Сергей, поймав сапоги, внимательно осмотрел их, потрусил, постучал по подметки камнем, понюхал снаружи и внутри, потом аккуратно залез внутрь рукой и ничего опасного не обнаружил. Потом он очень внимательно осмотрел места, где одна их часть скреплялась с другой.

— Спасибо. Значит это были тоже люди. – сказал он Валерке и увидел как удивленно тот на него смотрит.
— И после этого ты будешь утверждать, что ты не готовился к дикарскому образу существования всю свою предыдущую жизнь? Мне вот, например и в голову прийти не могло так их осматривать, так осторожно.
— Мало того, я сейчас тщательно вымою и руки и сапоги, а уж когда они высохнут…
— Ладно, а мы пока топориками соорудим обычную лестницу из двух шестов и без выкрутасов. Будешь лезть осторожно. А-то я видел, ты уже и по этой намылился.

* * *

К вечеру была готова большая лестница. Но Вадим еще несколько раз поднимался на верх по старому шесту и сбрасывал вниз одежду, которую находил в близ лежащих коридорах. Кроме того из плетенок под пещерой, был построен небольшой домик. Спать Сергей ни Валерке, ни кому другому на верху не разрешил.

— Вдруг опять землетрясение или что…
— Да что этой горе землетрясения — бурчал Валерка, но подчинялся.
— Не спеши, завтра утром будет свет…. Ведь недостатка времени у нас пока нет, хотя конечно кто это может знать…

Спали хорошо. Толи ветер этим вечером был меньше, то ли грела предварительно выстиранная глиной в лужах и высохшая к вечеру одежда. И загородка была плотнее, и даже крыша из ветвей.

Утром по одному внутрь залезли, сначала Валерка, Сашка, Вадим, Олег (тощий высокий и вечно горбящийся парень) и уж потом полез Сергей. Остальные должны были оставаться внизу. Когда Сергей переступив через последнюю перекладину вошел в пещеру, лестница была уже закреплена сверху веревками свитыми из тонкой коры и кольцами находившимися во рту каменных животных выдолбленных в стене коридора.

— Ну как?
— Я таких никогда не видел. Почему ты не рассказал?
— Ты бы вчера сам полез, если бы я тебе все красочно рассказал. А сейчас смотри.

Они зашли в зал. Зал был полукруглым, метров двадцать в глубину. Если считать ту стену в которую входил коридор, по которому они пришли, прямой. Кроме этого два коридора выходили прямо по этой стене направо и налево. Один коридор наиболее широкий шел к центру горы, а два чуть поменьше располагались справа и слева от этого прохода на расстоянии четырех пяти метров. Кроме этого в стенах было еще шесть углублений. В этих углублениях и находились самые разнообразные вещи, часть из которых была спущена в низ. В самом зале и в коридорах были жезлы из какого-то легкого вещества, напоминавшего то ли пластик, то ли какое-то очень плотное дерево с намотанной на них материей. Они были во множестве.

— Это наверное факелы, такие в древности использовались для освещения. — пояснил для молодежи Сергей — надо найти чем бы их поджечь и тогда мы увидим это точно.

Все, что было в углублениях, они вытащили в светлый коридор. Но ни чего, что напоминало бы, какое-то зажигающее приспособление Сергей не нашел.
Тогда Сергей взял один из камней находящихся лежащих возле выхода и стал бить по нему металлическим стержнем так, чтобы искры летели на материю, но никакого эффекта это не дало.

— Давайте я попробую – предложил Вадим.
— Попробуй.

Все разбрелись по разным концам зала.

— В коридоры ни кому не заходить. Смотрите и думайте, может придумаете чего.

Олег и Валерка продолжали осматривать вытащенные вещи. В основном это были предметы назначение которых угадать было невозможно.

Сергей уселся на ворох вытащенной из ниш одежды. Ему захотелось вздремнуть. Красный юпитерианский день давал достаточно света с наружи, но тут в трех метрах от выхода зал был виден еле-еле, хотя их глаза за то время, что они были на этой планете уже адаптировались к постоянным красным сумеркам называемым тут днем. Он наверное задремал. По ночам он практически не видел снов. Может и видел, но не запоминал. А сейчас он с Ольгой и Наталией куда-то спешил. Очень спешил.

— Проснись генерал.
— Я не сплю.
— Ну конечно не спишь. Уже.

Валерка держал горящий факел.

— Вот это да! А это как? – в первый раз за почти месяц пребывания на Фаэтоне Сергей видел нормальный свет. В пещере стало светлей, чем снаружи.
— Твой рецепт, только ты очень не терпеливый.
— Я не терпеливый?
— Нет, что Вы генерал. Олег таки разжег его. Куда идем?
— Вверх. Пусть еще человек пять шесть поднимутся.
— Или вниз?
— Но не в глубь?
— Там я уже посмотрел краем глаза.
— Ну и что?
— Лабиринт.
— Тогда в верх.
— Может всем подняться?
— Нет, но Анатоль пусть поднимется обязательно.
— Почему Анатоль обязательно?
— Для него это профессионально важно. Когда он поведет здесь экскурсию, будет хвастаться, что одним из первых участвовал в исследовании пещеры.

Валерка расхохотался. Действительно это прозвучало уж слишком оторванным от реальности.

— А знаешь и этих замороженных (речь шла о Джеке и Пуан Карлосе), тоже поднимай.
— А этих зачем?
— Ты знаешь, что такое рука Бога.
— Ты иудеев, что ли наслушался.
— А знаешь, есть в этом, что-то такое. Надо только не сопротивляться и идти угадывая желания Бога. Да не смотри ты на меня, как на идиота. Я абсолютно не верю в Бога, я просто считаюсь с его желаниями.

Они хохотали оба. Им было радостно. У них был свет, оружие, одежда, и самое главное надежда в виде тропинки поднимавшейся наверх. Уж очень был гладок верхний слой и теперь, когда они были внутри горы, намного менее вероятной представлялась Сергею его естественность.

— Стоп. Ты знаешь первое правило подчиненного.
— Нет. Я же только учился…
— Получив распоряжение, не торопись его выполнять!
— Почему?
— О! Может последовать команда — отставить.
— А почему?
— Ни кому больше не подниматься. Олег назначается хранителем огня. Вадим ему помогает. Ты и я остаемся здесь и почиваем на лаврах. Сашку вниз, пусть возьмет вон те кожаные мешки. Если это не музыкальный инструмент то это, гибкая бутылка. Тщательно вымыть и набрать воды. Всем кто внизу собирать орехи и все попадающиеся плоды. Все съедобное. Завтра двоих оставляем внизу, а остальные стартуют вверх. Ну, чего ты ждешь?
— Команды отставить – и они опять расхохотались. Надежда и нормальный яркий свет вызвали у них прилив замечательно хорошего настроения.

* * *

Они поднимались, быстро. Пишущих инструментов не было и маршрут пройденного они царапали на плотных кусках коры. Хотя шли они так, чтобы не заблудится. Они прошли вверх уже восемнадцать этажей, но ни кто не мог сказать, что происходит с диаметром большой окружности, по которой они шли вверх. Увеличивается он вместе с диаметром горы или нет. Они прошли восемнадцать этажей, но сколько это составляло кругов? Они не могли даже приблизительно определить пройденное расстояние, хотя расстояние между этажами казалось приблизительно одинаковым. На каждом этаже устраивался короткий привал. Этажи знаменовались залами очень похожими на нижний, но чем выше они продвигались, тем залы становились больше и круглее. Сергею даже казалось, что поворачивал коридор не так плавно как вначале, а более резко. Сашка коптил факелом выход из коридора, которым они приходили в очередной зал и несколько по иному начало коридора, в который они входили. На каждой остановке они внимательно осматривали зал и то, что находилось в его нишах. Там иногда такие же вещи, как и те, что были найдены в нижнем зале и все были уже вооружены легкими ножами, но попадались и какие-то огромные книги. Язык, конечно, был неизвестен и напоминал скорее какой-то, геометрический код, он состоял из треугольников, прямоугольников, знаков «больше чем» с какими-то вертикальными перечеркиваниями и т.д. Страницы книг были сделаны как будто из кожи. Иногда попадались отдельные листы, скрученные в небольшие рулоны. Один такой лист Сергей засунул во внутренний карман.
На девятнадцатом этаже их ждало удивительное открытие. Между коридором, из которого они вышли и входом в коридор, который продолжал подниматься на верх (кроме наклона об этом говорили и ступеньки вместо ровной поверхности пола над головой) слева от них, там где обычно была глухая стена с небольшим трех четырех метровым тупиковым коридором коридор заканчивался таким же залом как был с другой стороны.

— Значит диаметр кругов коридора меньше чем диаметр горы. — Заключил зашедший в этот зал вместе с Сергеем и Валеркой Олег.
— Возможно диаметр траектории коридора меняется от этажа к этажу. Постой здесь, а мы осмотрим выходящие из зала коридоры. Только не отходи к другому коридору, а то заблудимся.

Все было также только в конце зала был тупиковый коридор в сторону от которого отходили два коридора с лестницами на потолке.

Сергея даже передернуло. Он почувствовал в этом что-то мистическое, хотя ничего особенно необычного в этом не было. «Ну коридоры, ну одинаковые…» успокаивал он себя, но какой-то страх заблудится в этих бесконечных коридорах и залах вызывал у него какой-то озноб.

— Знаешь – сказал он Валерке – будем исследовать эту планировку, когда ничем другим не будет заняться, а пока возвращаемся и вверх до упора.

Они стали продвигаться намного быстрее. Обе, правая и левая залы каждого следующего этажа осматривалась очень бегло. У всех уже была обувь. Почти все поменяли себе ножи на более легкие, которые находили в нишах. Некоторые взяли себе по два ножа. После того как они голыми бродили по лесу оставить нож, к которому ты уже привык, когда перед тобой лежал лучший, многим было тяжело. Траектория становилась явно круче, это говорило о том, что спираль коридора становилась ближе к центру горы. К восемьдесят четвертому этажу все очень устали и решили отдохнуть.

— Только не расходиться.
— Надо набрать чего-нибудь мягкого, чтобы лежать
— А что двух ближайших залах может не хватить?
— Может не хватить – ответил Валерка.

Сергей понял, что он прав. Стало действительно очень холодно, но пока они шли, он этого не замечал. Тогда набирайте тряпки здесь и поднимемся еще на один этаж.

— Может просто пройдемся в другие залы?

Сергей вспомнил параллельные спуски.

— Знаешь первое правило командира.
— Не менять решений?
— Не это первое правило дурака. Первое правило командира гласит: «Когда солдат говорит, что не может сделать ни шагу — не верь ему. Четыре шага он еще сделает. Так, что набирайте тряпки и вверх. Не хватало вас, потом по этому лабиринту разыскивать.
— Ладно. Может у кого-то есть мысли, как определить на какой высоте мы находимся и скороли вечер?

Мыслей по этому поводу ни у кого не было. Вернее были они наверно у всех, но чисто субъективные. Сергею казалось, что они идут уже дня два и находятся на высоте нескольких километров над поверхностью плато. Устал он очень сильно. Собрали все мягкие вещи которые были на этом этаже. Некоторые даже натянули на себя второй комплект одежды. Сергей тоже сделал это. Остальное понесли с собой.

До восемьдесят пятого этажа дойти им, тем не менее, не удалось. Буквально метров через семьдесят – восемьдесят они уткнулись в тупик. Сергей думал, что есть какой-то механизм, который откроет проход, но если он и был, то обнаружить его не удалось и все снова, спустились вниз.

— Куда пойдем — вниз, к центру, от центра?
— К центру.
— Почему к центру?
— Все начинается из центра. А почему не к центру?
— Ну пошли. По крайней мере в других залах еще одежды наберем, мало ее попадаться стало.

Они закоптили почти весь проход набросали против тупиковой двери кучу какого-то хлама, который в их предыдущей жизни вызвал бы сенсационное внимание всей Земли и пошли в центр.

На Сергее было уже три балахона, но чем дальше они шли тем становилось холоднее. Сказать, что все устали было не достаточно, но холод не давал расслабиться, а какая-то неведомая сила гнала Сергея вперед. Он был самым старшим из шедших и остальным, старшему из которых Пуан Карлосу было тридцать шесть лет, было не удобно отставать от «старика». Хотя при средней продолжительности жизни в сто четыре года, Сергей лишь приближался к первой половине. Он понимал, что происходит, и тихо посмеивался. Когда-то когда он только начинал свою карьеру лаборантом в лаборатории вирусной ихтиопатологии, к ним на школьную практику прислали лаборантку. Лаборантка была стройной, доброй, глуповатой девчонкой и ей было шестнадцать с половиной. Однажды завлаб разговаривал с ней о ее планах на будущее. Беседа была скорее шуточная, когда все сели «чаек погонять».

— Ты Таня, поступай после школы на специализацию 20190v и тогда лет в двадцать пять прейдешь к нам работать МэНээСом. А замуж не ходи. Хотя бы пока школу кончишь не ходи.
— А кто ж меня тогда возьмет в жены – старую.

Сказала она это абсолютно серьезно, и все расхохотались.

— Эх Таня, а что ты будешь делать, когда ты совсем старая станешь, когда тебе стукнет тридцать.
— Не знаю – с удивительно искренней тоской в голосе сказала девочка.

Смеялись над этой шуткой всего несколько дней. Но как раз тогда Сергей понял, что ни один возраст не говорит о старости, если так не считает его обладатель. Если дело, конечно, не касалось женщин.

Он с Валеркой и Олегом шел впереди, а шествие замыкал Вадим. Они проходили через залы, коридоры залы. Анатоль и Александр независимо друг от друга считали их количество.
Вдруг на потолке появились ступеньки и очередной коридор пошел вниз. Но не круто. И ступеньки на потолке шли не рядом, а на расстоянии восьмидесяти сантиметров.

— Что будем делать?
— Ставить метки и упрямо идти к центру. Мы уже пообедали, так что сны рассказывать можно. Нам нужно спешить.
— Это сон такой?
— По крайней мере, так я его истолковал.
— Хорошо тебе. А я сны, с того момента как, мы здесь, совсем не вижу.

Ноги у Сергея совсем онемели. От поворота они шли уже больше часа и вдруг вышли.
Это был огромный зал с десятками входящих в него коридоров. Размер зала поражал воображение. при высоте около трех, трех с половиной метров он тянулся так далеко, что сразу показалось, что противоположных стен вообще не было. Их коридор заканчивался метровой ступенькой а те ступеньки, которые были над головой плавно перетекли бы в потолок бывший когда-то полом, если бы не тридцати сантиметровый выступ. Они хорошо отметили свой вход и спрыгнули в этот зал.

По средине зала на том, что сейчас было потолком, был инкрустирован огромный круг метров двадцать в диаметре. Он состоял из трех концентрических окружностей разделенных восемнадцатью лучами, идущими как будто из центра, но начинавшимися от самой малой внутренней окружности. Последняя окружность представляла собой ступеньку, на которой от каждого луча в низ спускался шест.

— Ничего руками не трогать. – успел сказать Сергей, когда Олег взялся рукой за один шест доходивший ему до груди.

Часть коридоров выходящих из зала спускалась вниз, часть, как и тот из которого они пришли, шла вверх. Даже если бы Сергей хотел определить, какой коридор является продолжением их коридора, это было бы чрезвычайно трудно. Но Сергей и не собирался этого делать. «Не нужно верить в Бога – нужно на него рассчитывать». Сергей еще не верил своему предположению, но сердце почти выпрыгивало из груди. Усталости, как и не было.

— Всем вернуться в коридор, из которого мы вышли.
— Всем? — переспросил Валерка.
— Кроме меня. Если что не поминайте лихом.
— Что ты задумал?
— Если бы я знал…

Когда все залезли на ступеньку, Сергей вернулся к шестам. Он расставил вокруг круга несколько факелов.

Он попытался толкнуть шест вверх, потянуть вниз эффекта это не дало. Тогда он наклонил шест. Шест наклонялся, но только внутрь и Сергею не как было дожать его. Ему не хватало еще метра. Он вернулся к ребятам и взял еще один не зажженный факел. Он дожал шест до конца. Никакого результата. От отошел к дальнему шесту и дожал его. Потом рядом, рядом. Один за другим он прижимал шесты. Когда он дожал последний, что-то щелкнуло, но кроме этого все оставалось по старому. Он несколько раз обошел круг и ему показалась, что ступенька завершавшая круг стала выше. «Нет не показалось – подумал он и стремглав метнулся к тому коридору, в котором Валерка предусмотрительно помахивал факелом. Он не впрыгнул, но его немедленно втащили. За его спиной ничего не произошло.

— Подождем. — Сказал Сергей.
— Может быть я пойду и гляну? — с недоверием спросил Валерка.
— Ну да. Когда рванет ты будешь рядом и все увидишь.
— Ты уверен, что рванет?
— Нет. Но это не повод, чтоб рисковать. У тебя что, ноги не болят? Отдыхай.
— Ладно — сказал Валерка спокойно усаживаясь с готовностью и уснуть в этом положении.
— Надеюсь, если ничего не произойдет, это не подорвет у тебя мой авторитет? — Хихикнул Сергей.
— А у тебя есть авторитет? — Хихикнул Валерка. – Поделись. А то я уже проголодался, а из еды остались только сливы.
— Надо поискать подходящий ресторан.

Но отдохнуть не получилось. Через десять минут их неожиданно окатила тонкая струя воды, брызнувшая из-под опускающегося круга.

— Всем отходить в глубь.

Эта команда была явно лишней, так как все и так отскочили. Все кто были рядом с выходом и Валерка и Сергей промокли до нитки, а горящий факел остался только у Вадима. Но уже через минуту вода перестала брызгать в проход но зато его дно на несколько метров заполнилось водой .

— Интересно, смоет нашу лестницу или нет? – Спросил Валерка

Сергей торжествующе захохотал.

— Я надеюсь, наша лестница впереди.

Через несколько минут вода остановилась и стала отходить к концу коридора. К этому моменту в руках у всех уже были новые горящие факелы.

— Все за мной! В воду.

Эту команду лишней назвать было трудно. Но все попрыгали в воду и по пояс в воде пошли к опустившемуся кругу. Когда они подошли к нему, сверху стали видны звезды.

— Не орать! – громко скомандовал Сергей заглушая журчанье текущей воды. – Всем залезть на круг и по возможности выбираться на поверхность.

Подсаживая и подтягивая друг друга через пять минут они мокрые но счастливые были на верху.

— Есть здесь место, где не работают или не дежурят ночью вегетариане? – Сергей обращался к «фаэтонянам»
— На радиолокационке – мгновенно отреагировал Джек и Сергей с удивлением увидел совсем другого человека.
— За мной! – скомандовал Джек и все вместе с Сергеем побежали за ним.
— Реабилитировался. Что ты хочешь, диспетчер все-таки – прокомментировал бежавший рядом с Сергеем Валерка.

Бежали они не долго. Шел дождь, и дно озера было илистым и скользким и минут через десять все перешли на шаг.

Валерка сунул Сергею две сливы.

— Спасибо. Ты меня спас.

Сверху почти в зените горела яркая звезда.

— Это наверно Земля – предположил Сергей.
— Или Марс – ответил Валерка.
— Нет ребята – это Солнце. — Сказал идущий рядом Анатоль.
— Может ты знаешь, когда будет светать? — Спросил Валерка.
— Это хороший вопрос когда Солнце в зените — Хихикнул Сергей.
— До восхода Юпитера около пяти часов. Не волнуйся, успеем. Все должно быть в порядке. В это время ни кто исчезновение озера заметить не должен.
— Если я правильно понимаю к утру часть озера будет на месте.
— Почему?
— Когда мы выбирались шесты опять стояли прямо.
— И о чем это говорит?
— Круг опять может подняться.

Когда они почти полностью обессиленные, мокрые и голодные перелезли, через парапет окружавший озеро стало уже светлее.

— Уже совсем рядом подбодрил их Джек.

Часть V

Их после гигиенической накормили и разместили в каком-то помещении с кушетками и сказали отсыпаться. Джек, Пуан и Анатоль сами объяснили ситуацию обслуживающему персоналу радиолокационной станции. Когда Сергей попробовал выяснить план действий. Джек отрезал, что сейчас некогда и ушел. Пуан объяснил, что Джек был достаточно известной личностью на Фаэтоне. Анатолий Джека до того не знал, но пояснил, что все диспетчеры представляли собой привилегированный отряд и пользовались всеми привилегиями администраторов второго уровня. Администраторов первого уровня было на Фаэтоне всего трое.

Сергей сладко спал. Тело его отдыхало. Впервые, после того как он попал на столбики, ему выпало удовольствие воспользоваться настоящей гигиенической комнатой. Два года назад он не представлял себе жизни без полной гигиены, когда он чист и изнутри и снаружи и кожа даже скрипела, но при этом не была сухой.

Когда Сергей проснулся, кожаный лист с письменами лежал на сапогах, рядом на полу лежали два его новых ножа. Новенький комбинезон по размеру, висел на вешалке, под вешалкой стояли ботинки, и на них лежал пакет с чистым бельем. Не одеваясь, Сергей опять отправился в гигиеническую комнату. Как здорово опять испытать бьющие отовсюду мощные струи воды, наполненной озоном и ароматическими эфирами. Он играл запахами эфиров, и струи воды превращались в музыку. Он еще усилил напор снизу и улегся на диван из струй. Было нелегко дышать, но он как будто парил в маленькой гигиенической комнате. Счастливый он вернулся туда, где все спали.

Валерка уже тоже проснулся.

— Ни как не отмоешься?
— Хочешь сказать, что я засранец?
— Нет, хочу спросить – как это ты додумался до того как выйти от туда? Как будто знал заранее.
— Знал.
— Но откуда.
— Все элементарно Ватсон. Ты знаешь такую задачку. С корабля спустили лестницу из семи ступенек расстояние между ступеньками полметра и последняя ступенька касается воды. Прилив длится пять часов, каждый час вода прибывает на пол метра. Вопрос: Какой ступеньки коснется вода в конце прилива?
— Есть подвох?
— А чего бы я спрашивал?
— Ну той же самой.
— А теперь посмотри на те сапоги, что ты мне принес.
— Обычная доисторическая обувь.
— Да, только лишь с той разницей, что на них ни одного шва. Они как из-под самого современного пресса. Когда я родился, таких еще не было.
— Ну и что.
— А то, что мы узнали, что вся эта гора искусственного, как у нас говорят штучного происхождения. Вся. Понимаешь?
— Нет.
— Ну может мне это сразу стало ясно по тому, что моя бабушка работала в театре. Поэтому ультразвуком и невозможно было определить полости внутри нее. И одежда в основном рядом с наружными стенами, а внутри книги. И разница качества балахонов и сапог, которые из под балахона едва видно. Столько факелов и не одного сгоревшего, и ни какой копоти на стенах, кроме той, что оставляли мы. А сами факела? Коптят как обычные, а сделаны из какого-то неизвестного пока нам материала. А тупиковые коридоры? Мы просто не нашли как они открываются. И нижняя поверхность шарообразно отполирована. Сколько бы времени ушло бы при сегодняшней технологии на этот фокус. Я привел в работу насос, только в обратную сторону, но не известно только ли у него ручное управление. Это огромные «закулисы», какой-то развитой цивилизации построившей театр для дикарей. Они оттуда фокусы показывали. На одной планете покажут, на другую тащат. Все ее фокусы еще гадать и гадать. Дорогая видать горка.
— А при чем пароход.
— Правильно. Я начал думать, а нафига такая форма нижней поверхности. И понял, что самый большой фокус, который можно показать дикарям, завоевывая их уважение и страх, это когда во время землетрясения все рушится, и лишь одна гора стоит не шелохнувшись – на подводной подушке. А при случае и воду из «обычной» горы пустить можно. А в пустыне так пить хочется и иди знай, какая гора позавчера стояла, а какая нет. Кроме того обычный выход, как ты помнишь, я тоже искал.
— Кажется, врубился, хотя вопросы остались.
— А на срезанной верхушке, которая сейчас в самом низу, какой-нибудь плазменный проектор голограмм найти можно. Так что дорогая эта горка, на которой мы сидим. Ты пойдешь мыться?
— Облом. Пошли лучше узнаем, на каком мы свете. Сейчас день или вечер?
— Да нет уж. Ты бриться не захотел, теперь тут сиди. Пуана пошлем в разветку.
— Он же спит…
— Ну и напрасно – сказал валерка и направился к Пуану.

Но в этот момент раскрылась дверь и какой-то молодой человек в расшитом фиолетовым с серебристой нитью белом форменном костюме и осмотрев помещение тихо, чтоб не разбудить спящих, сказал.

— Сергей и Валерий. Меня зовут Даниелем, я администратор третьего уровня. Джек просил пригласить вас.
— Идем – сказал Валерка одеваясь.

Сергей уже был одет и наблюдал как Валерка, так же как и он одел не фирменные ботинки, а найденные в горе сапоги, и также как и Сергей один нож засунул за пояс внутри комбинезона, а второй, меньший, спрятал в задний карман. Сергей кроме этого засунул под комбинезон кожаную грамоту.

Они дошли с молодым человеком до пневмотрамвая после чего он, усадив их в кабинки набрав код, козырнул и сказал счастливо. Сергей нажал кнопку старта. Он не любил пневмотрамвай. Всегда какие-то желудочные ощущения мешали смотреть за окно. Зато быстро. Минуты через три кабинку пневмотрамвая выдохнуло внутри космодрома. Около места прибытия стоял очень высокий и очень черноволосый человек напоминавший орангутанга, но в таком же костюме, как у Даниеля.

— Я Гоча — администратор третьего уровня. Вы Сергей и Валерий?
— Да.
— Пройдемте, вас ждут.

Они зашли в огромный подковообразный зал, наверное, в самой его середине. Зал был высотой метров двадцать. Большая из стен этой подковы была стеклянной, и в ней был виден космодром. Но кроме этого по всему стеклу пробегали какие-то цветные линии иногда ряды цифр. Также подковообразно размешалось шесть зеркальных сооружений, к одному из которых их вел серебристый «орангутанг» Гоча.

В будке они поднялись на второй этаж и попали в большую прозрачную овальную комнату. Со стороны стекла выходящего на космодром стоял ряд разноформатных мониторов а стол представлял собой непрерывную клавиатуру. На земле Сергей был на космодроме только раз, да и то с непрозрачным шлемом на голове, поэтому сооружение казалась ему грандиозным. У клавиатуры стоял Джек, он был в такой же, как Гоча и Даниель форме только расшита она была малиновым и золотым. Рядом с ним стояли еще три человека в такой же форме и один уже седой но тоже достаточно молодой человек в черном костюме с золотыми веточками на воротнике.

— Администратор первого уровня Ицхак. Рад видеть героев. Сказал он и протянул им руку.
— Здравствуйте — сказал Сергей. Он посмотрел на красные глаза Джека. Тот улыбался.

Остальные присутствующие кроме Джека представились.

— С вегетарианами покончено. По крайней мере, на Фаэтоне. — Пожав им руки, продолжал Ицхак.
— Как вы это сделали?
— Вы успели почти в последнюю минуту. Последний космолет с женщинами и вегетарианами, в рамках эвакуации, должен был покинуть Фаэтон через четыре часа после того, как вы принесли нам информацию. Насколько я понимаю, возвращаться они не собирались, а ресурсов на постройку нового космолета на Фаэтоне нет. Как мы с ними покончили? У нас есть дистанционный аппарат электронейронного воспитания. Мы очистили, от какого либо воспитания всех вегетариан второго и последующих поколений при прохождении гигиенической дезинфекции, они теперь просто растения, а восемьдесят четыре вегетарианина первого поколения просто были арестованы и после допроса погружены в анабиоз.
— Что за эвакуация и что такое дистанционный аппарат электронейронного воспитания? — Сергей в силу обстоятельств говорил с чиновником такого уровня, который в прежней жизни не мог быть им даже увиденным.
— Дело в том, что было искусственно проведено землетрясение. То что оно искусственно, мы узнали только допрашивая вегетариан. А дистанционный аппарат электронейронного воспитания – это новое изобретение. Ему года полтора. Это распространение излучения попадающего в резонанс с мозгом и задающего определенную эмоцию…
— Далеко он действует?

Чиновник не привык, чтобы его перебивали, но обдумав вопрос Сергея он отбросил свой чиновничий образ.

— Вы хотите сказать…? Гоча! – Гоча оставался стоять у двери, через которую привел Сергея и Валерку. — Алексея Павловича пригласи пожалуйста…. Отставить. Давайте сами нагрянем к старику, не такой уж он и страшный. – И Ицхак первый направился к выходу.

Когда Ицхак говорил отставить, у Валерки на губах промелькнула ироническая улыбка. Валерка не был научен жизнью, понимать значение чинов. Чиновники для него отличались лишь цветом формы.

* * *

Кабинки пневмотрамвая вытолкнуло на широкую платформу находящуюся высоко над плато. Потом они спустились на лифте и подошли к широким бронированным створкам двери. Ицхак положил руку на пластину находящуюся справа от двери. Створки зажужжали и открылись.

— Заходи, заходи Ицык. – прозвучало по селектору.

Они зашли в большую комнату с огромным столом и игравшим прямо в воздухе перед ним голограммами. У стен стояли кресла и невысокие столики. Из боковой двери вышел худой маленький человек, черноволосый с сединой, одетый в потертый явно только домашний костюм. Синие джинсы были основательно потерты и как и с темно-серыми квадратиками шведка не выглядели выглаженными. На вид мужчина выглядел старше Сергея, но это скорей всего было обманчивым впечатлением поскольку, не смотря на свою одежду, мужчина выглядел очень значительным и с первого взгляда устанавливающим некоторую дистанцию. Да и само величание его по имени отчеству было не совсем привычно. Сергею никогда не нравилась такая манера поведения, сам он ни с кем, ни когда старался дистанцию не устанавливать. Но в этом случае дистанция выглядела как-то естественно, без малейшей доли наигрыша, что совсем не раздражала.

— Героев привел?
— Есть вопрос Алексея Павлович. Нельзя ли использовать дистанционный аппарат электронейронного воспитания для борьбы с вегетарианами на Земле? Можно ли увеличить дистанцию его действия.
— Кто это придумал?
— Я – без всякой гордости, в ожидании возможной насмешки признался Сергей.
— Докладываю, господин …. Сергей Александрович — видимо стараясь случайно, что-то не перепутать, продекламировал Алексей Павлович – блоки питания которые позволят запустить четыре спутника вокруг Земли и применить дистанционный аппарат электронейронного воспитания для борьбы с вегетарианами на Земле будут готовы через минут сорок. Приблизительно через два часа они и дистанционные аппараты электронейронного воспитания для борьбы с вегетарианами на Земле будут погружены на борт космолета и при успешной заброске их на необходимые траектории, через шестнадцать часов после этого на земле не останется ни одного дееспособного вегетарианина второго и последующих поколений. Я познакомлю Вас с командиром этой операции, но на вашу долю останется борьба с восьмью миллионами вегетариан первого поколения, которые останутся на Земле. Второе: Предыдущая администрация Земли, Вас «проспала», но как мы видим — к лучшему. И я как наиболее высокопоставленный видимо оставшийся от прежней администрации назначаю Вас на должность руководителя полицейских сил Земли и присваиваю Вам звание вице-президента правительства Земли. Вопросы?
— Спасибо, но вопросы есть…
— Благодарить не за что я только формализовал сложившеюся ситуацию, а к демократии мы видимо вернемся не скоро. Демократия это способ дележа, а сейчас делить пока нечего.
— А какая программа будет вложена в излучения аппарата электронейронного воспитания?
— Полного стирания мотиваций. Поэтому она не как не может повредить ни людям оставшимся на земле ни вегетарианам первого поколения.
— А нельзя ли вложить вместо этих мотиваций некоторые эмоции?
— Только очень простые.
— Идиосинкразию к движущимся зеленным объектам?
— Вы более чем оправдываете, свое положение. — Алексей Павлович подошел к столу – дотронулся до какой-то кнопки – Пригласите ко мне биопрограммистов… всех.

Потом он пригласил всех в кресла к невысоким столикам. Как только они сели на столиках против каждого загорелось меню.

— До вылета еще есть время, так что давайте отметим начало перелома в этой, навязанной нам войне.

Они взяли вынырнувшие из открывшихся отверстий на поверхности стола заказанные ими напитки. Сергей заказал сладкое вино, к которому пристрастился за время знакомства с Хаимом. Вино было хуже, чем у Хаима, но все равно приятным и хмелило. Он заметил, как Алексей Павлович наблюдает за ним. «Размышляет, не ошибся ли в назначении» подумал Сергей. «Плевать. Главное что скоро я вернусь к…»

Вошли биопрограммисты. Это были пять человек обыкновенных людей, без всякого чинопочитания. Они обращались к Алексею Павловичу с уважением, но не более того. Алексей Павлович изложил им задачу. Они пять минут посидели чего-то попили, перекинулись парой слов по поводу напитков. Потом один из них сказал: «Ладно, если получится, мы свяжемся» и ушли. Потом, минут через сорок, перезвонили и сказали, что программа освобождения от предыдущих мотиваций равна девяносто девяти процентам, а психологической непереносимости движения живых зеленых объектов шестидесяти трем процентам вероятности и что большая вероятность второй задачи уменьшила бы вероятность выполнения первой.

— Это значит, что шестьдесят три вегетарианина будут убивать находящихся рядом, а тридцать шесть превратятся в растения? — переспросил Сергей.
— Нет. – ответила ему голограмма — Эти проценты для каждого индивида. У всех индивидов будет в той или иной степени присутствовать агрессия и микроскопическое количество предыдущих мотиваций. Возможно один индивид из примерно шести тысяч будет действовать не благоприятным для нас образом.
— Если его не успеют убить — заметил Алексей Павлович.

Алексей Павлович прощался со всеми, пожимая руки и желая успеха. И Сергей набрался храбрости и спросил.

— А какая у Вас должность, Алексей Павлович?

Если бы в эту минуту посмотреть на Ицхака, то показалось бы, что он проглотил что-то длинное и твердое. А Алексей Павлович нагнулся к уху Сергея и прошептал: «Полномочный представитель галактической безопасности» и хихикнул, а потом вслух серьезно добавил: «Я, как раз тот, кто все это безобразие прозевал». И вздохнув, ушел в боковую дверь.

Перед вылетом Сергей выяснил, что те кто находился у входа в пещеру доставлены в город и что начата откачка воды из нижних помещений горы. На все вопросы, которые он задавал, давались немедленные и исчерпывающие ответы, как высшему должностному лицу. Валерка тихо посмеивался над такой проверкой Сергеем своего нового статуса, но не критиковал его.

— Ты думаешь, я испортился? — спросил его Сергей.
— Нет. Все правильно. Только непривычно как-то.

* * *

Если не считать того раза, когда Сергей сидел в камере с непрозрачным шлемом на голове, это был его первый космический полет. Космический корабль был огромным сооружением висевшим на постоянной орбите над Фаэтоном. Челнок, в котором Сергей влетел в шлюз корабля, был тоже немаленьким и доставил на корабль вместе с Сергеем сто пятьдесят человек. Высадив пассажиров, челнок вернулся за новой партией. Сергея встречал командир корабля Джейкоб. Поздоровавшись и представившись, он пригласил Сергея следовать за ним.

— Пойдемте со мной. Я покажу Вам вашу каюту и передам инструкции.

Каюта была очень небольшой. Сергей подумал, что интересно будет узнать, куда отправят Валерку и и остальных. Корабль вмещал более двух тысяч человек, но как происходило это «вмещение» Сергей ни как не представлял. Его «генеральские хоромы» представляли собой комнатку два двадцать на два метра и двухметровой высоты. Основную площадь занимало кресло, но кресло было шикарным. Эта было кресло компьютер. Два дисплея, голографический проектор дублировали видеошлем. Тактильное голосовое мышечное управление, гнезда для носителей четырех видов. Сергей стал в плотную к креслу, пристегнулся ремнями и когда оно переворачивалось в положение лежа а он вставлял полученные инструкции в гнездо одного из носителей, подумал, что неплохо было бы скрасить полет и ожидание встречи какими-нибудь виртуальными гонками. Стратегий, логик, стрелялок ему вполне хватало и в не виртуальном мире. Он мысленно поплевал через плечо и постучал по несуществующему дереву. «Пусть хоть гонки будут виртуальными» — подумал он.

Перед глазами Сергея возникла схема космического корабля в разрезе сопровождавшееся звуковым сообщением.

«Космический корабль Луч 22, класса Тьян3 готовится к старту по маршруту Фаэтон – Земля. Корабль несет четыре планетных челнока, восемнадцать камер аварийного спуска. Перед вами схема продвижения по кораблю к тому средству спасения, к которому Вы приписаны. Выучите ее пожалуйста не смотря на то, что современные технологии полета на девяносто девять целых и девять тысяч девятьсот девяносто семь десятитысячных процента гарантируют исключительно штатное прохождение полета. Переход к нештатным ситуациям по красному освещению камеры. Запоминайте схему. Следовать к своему спасательному средству следует начинать при периодическом красном и голубом освещении. Запоминайте схему. На борту Луч 22 в этом полете будут находиться две тысячи сто двадцать два человека и экипаж восемьдесят четыре человека под командованием адмирала Джейкоба Лийса. Запоминайте схему…» Сергей вдруг понял, что это не инструкция ему, а стандартная инструкция для всех, та как индикатор того носителя, куда он вставил инструкцию, не горел.

Сергей запросил Help и получил сообщение, что считывание носителя начнется в заданное самим носителем время. «Вот изощряются» — подумал Сергей и продолжил прослушивание общей информации.

Носитель включился, когда по общей информации было сообщено, что корабль взял курс к родине человечества – планете земля и произнесены пожелания счастливого пути на обоих языках. На экране опять возник город на плато Фаэтона, снятый с высоты птичьего полета и сопровождал его хорошо запомнившийся Сергею голос Алексея Павловича.

— Здравствуйте Сергей! То, что Вы сейчас слышите трудно назвать инструкцией, это скорее скупой перечень того чего боюсь, на что надеюсь, и что жду, от Вас. Но прежде я хочу рассказать Вам, кое-что чего Вы не знаете. Во-первых – кто я. Я администратор правительства Земли по безопасности. На Фаэтоне я оказался в связи с тем, что немотивированно здесь происходило много вещей, которые заставили агентов моего департамента предположить несанкционированное вмешательство посторонних сил в деятельность колонии. Во-первых, ни одно из животных завезенных на Фаэтон не прижилось. Это было тем более странно, что человек никаких серьезных видимых трудностей не испытывал. Во вторых, постоянно приходило в негодность оборудование по клонированию наиболее приспособленных особей животных и человека. Мы не знали, что и предположить, но основных версий (кроме той, что у нас просто паранойя) было две. Первая и наиболее вероятная, существование секты религиозных фанатиков, вера которых запрещает освоения Фаэтона или просто других планет, помните истории с Европой. Вторая, не вероятная, но не сбрасываемая (как всегда) со счета это точечное вмешательство иной цивилизации. Кстати заверяю Вас, что все россказни о пришельцах, летающих тарелках и секретных базах, где это скрывают абсолютная чушь. Ни одного более реального существования иного разума, чем существование древних книг, до вашего путешествия в гору, на которой находится город, над которым кружит сейчас Ваш взгляд, не было. К слову, двадцать две книги и несколько свитков (так называются свернутые пергаменты, которые Вы обнаружили) уже в Вашем багаже. Рекомендую ознакомить с ними лидера иудейской общины, о котором Вы рассказывали в присутствии Джека. Вот в связи с выше перечисленными обстоятельствами я и оказался на Фаэтоне в сопровождении двух из шести моих заместителей, оба были вегетарианами.

После этого шла некоторая пауза. Тот, кто держал снимающую камеру, опустился вниз с горы. Потом Сергей увидел, что камера приближается к входу в пещеру. Он увидел их оставленную лестницу, а потом и город изнутри. Освещение факелов было хорошим, но конечно сравнится с тем освещением, при котором велась съемка, ни как не могло. Потом камера покинула гору и вернулась в находящийся на ней город.

— Возвращаясь к надеждам и опасениям, я сообщаю Вам, что эта часть записи саморазрушится сразу после первого прослушивания.

Сергей напрягся приготовившись запоминать.

— Расслабьтесь — прозвучал уже знакомый голос. — Эта часть не содержит никакой информации сложной к запоминанию, а требует лишь понимания, а будет стерта скорее из моей профессиональной вредности, а не из реальных опасений попадания ее в не те руки.

После этого прозвучала легкая музыка, и камера вновь спустившись вниз начала движение по зеленым просторам Фаэтона.

— Прежде всего, я надеюсь, что корабль, на котором Вы летите, безбедно достигнет земной орбиты. Для этого сделано все. Вегетариане не подозревают, что кто-то вторгся в их планы. На случай необходимости видеосвязи с землей и в смысле самой «правильной» связи, сделано все. Наша служба и наша химия умеют развязывать языки. Я надеюсь, что спутники аппаратами дистанционного электронейронного воспитания благополучно будут запущенны и начнут действовать. Я надеюсь, что в то время, как они начнут действовать челноки спустят в места предполагаемого нахождения человеческих групп основную часть пассажиров корабля. Я надеюсь, что работа спутников вызовет полную деморализацию в управлении вегетариан, но не приведет к одной из десятка возможных катастроф. Я надеюсь, что подразделения безопасности, три группы по сто пятьдесят человек захватят основные центры управления ресурсами Земли в Пекине, Нью-Йорке и Москве и обезопасят ситуацию. Я надеюсь, что корабль и другие корабли благополучно вернуться на Фаэтон и еще тысяч на десять увеличат население Земли. Но все это касается Вас скорее как пассажира, а не как руководителя. Теперь, что нам удалось выяснить у захваченных здесь вегетариан. Достаточно большая часть мужского населения земли, а именно один миллиард, восемьсот тысяч мужчин не были посажены на столбики, а были отправлены в камеры анабиоза. Основное количество этих камер находится в Антарктиде, часть в полосе азиатской тундры, но некоторое количество во всех крупных городах Земли. Зачем это было сделано. Вегетариане предполагали в случае необходимости «будить» необходимых им специалистов и сообщая, что все человеческое население земли погибло от вируса Wwyin, слухи о котором распространялись некоторое время назад, добиться от проснувшихся сотрудничества. В отсутствии женщин это представлялось им безопасным. Мы не будем проверять эти их предположения, тем не менее, не торопитесь будить тех, кто в анабиозе. Для них, прошу прощения, нет женщин. А потерять их генофонд было бы неразумно, да и количество психологических проблем может превысить их временную полезность. Не будем сбрасывать это со счета. Нужно будет разбудить несколько десятков специалистов по клонированию. И наладить немедленное клонирование девочек. Современные мощности клонирования позволяют клонировать и довести до двух летнего возраста с оптимальным к заданным целям воспитанием в автоматическом режиме до ста пятидесяти тысяч одновременно. Но кто воспитает этих девочек дальше. Поэтому первые десять лет по моим подсчетам было бы правильно закладывать в клонирование по семь тысяч, а начиная с десятого года, ежегодно увеличивать на семь тысяч. Каждая семья, ежегодно должна брать на воспитание одну двухлетнюю девочку с уже заложенными в ней рефлексами матери и няньки. При задании генетики не следует, конечно, создавать клоны близнецов. Семь тысяч такая незначительная величина, что каждый ребенок вполне может рассчитывать на индивидуальную генетику. Но при ее выборе гены созревания лучше взять от тропических народов, тогда к двенадцати годам мы будем иметь очень молодых, но абсолютно зрелых девушек. На двенадцатый год после начала клонирования, нужно начать вывод из анабиоза наиболее молодых мужчин, тысяч по шесть в год. Надеюсь основную идею Вы ухватили, но я надеюсь в случае успешного возвращения корабля к Фаэтону, вскорости к Вам присоединится. Клонирование нас подвело оно же нас и выручит. Как в игре «день и ночь», перевернем фишки противника на оборот и проследим, чтоб с нашими фишками такого больше не произошло. Я не полетел с Вами так, как считаю, что ни при каких обстоятельствах мы не должны подвергать риску всю человеческую популяцию. Конечно, Вам предстоит еще возможно добить вегетариан. Но вегетариане первого поколения уже не способны на воспроизводство, разве что путем клонирования. Я надеюсь, мы найдем способ воспрепятствовать этому. Вегетариане оказались неудачным опытом – химерами* человека и картошки. И последнее, людям, предъявившим вот такое удостоверение – на экране полет над лесом сменился изображением голографической карты с фотографией рядом стоящих Алексея Павловича и какого-то неизвестного мужчины возле маленькой пальмы — верьте, как мне. Сейчас запись повториться и по мере повторения будет уничтожена. Прослушайте внимательно еще раз.

* * *

Первой Сергей обнаружил Марго и Ольгу. Ревели все, кроме Марка, который стоял и как-то неестественно улыбался. Предстояло забрать Алину и Наталью. Сергей собирался забрать в Москву всю свою семью. Москва была уже свободна от вегетариан, и там развернулось полное восстановление инфраструктур и подготовка к запуску клонирования. Сергей не совсем уютно чувствовал себя в новой роли. Он был стратегом партизанского движения, но не хозяйственным руководителем. Ничего скоро приедет Павлович и станет полегче.
Хаим встречал их на пороге.

— Шалом, шалом рэб Сергей.

Он сразу отвел Сергея туда где жила Алина. Сергей и Ольга стремглав вбежали по лестнице и… опять слезы. Но Сергей уже не плакал. Он расцеловал Алину так, что Хаим даже отвернулся, и уже спускаясь с Алиной и Ольгой вниз, вспомнил.

— Рэб Хаим, а у меня для тебя маленький подарок. Пойдем к машине, извини, мы очень спешим.

Около машины была уже толпа иудеев, кричавших поздравлявших Сергея. Кто-то принес вино. Вино разлили по стаканам, Хаим прочитал браху и они выпили. Вдруг Сергей заметил в толпе зеленного человека, которого он уже видел, когда его поймали вегетариане.

— Это Йюда — сказал Хаим, поймав взгляд Сергея. – Его дед был вегетарианином.
— Но потомства от вегетариан и людей…
— Помирало. Конечно, если не срывать своей наготы Бог наказывает.
— Только не людей.
— Люди его дети, ему их жалко.
— Держите. – Сергей вытащил из машины стопку книг и сверток свитков. – разберись и доложите рэб Хаим.

Сергей уже сел в машину, а Хаим развернув один из свитков смотрел на него не отрываясь. И когда уже машина тронулась, прокричал Сергею.

— Ты хоть догадываешься, что ты привез?
— Созвонимся – расскажете — и машина оставила старика держащего свиток далеко позади.

Предстоял еще длинный путь Сергей сидел, обнимая двух красавиц и думал о том как он до них до всех ночью доберется. Думал о Наталье. Думал, как обнимет Давида, как закружит и прижмет к себе Юльку.

Все случилось не так уж плохо. Хотел заниматься селекцией цихлазом и гулять по виртуальному миру. И занимался, но вместо цихлазом были «жуки», а вместо прогулки по миру виртуальному просто прогулка по огромному миру, причем в режиме реального времени. Да еще с такими замечательными спутницами.

Эпилог.

Старушка сидела в кресле на огромной солнечной веранде. У нее в ногах лежала черная собака средней величины, но с огромной мордой. Собака лежала, скрестив лапы и положив морду на голубые тапочки маленькой девочки, которая босяком гонялась по всей веранде за огромной бабочкой. Старушка аккуратно накладывала на лицо кусок прозрачной, зеленоватой пленки и разглаживала ее.

— Маргарита, а ты картошку сегодня поливала?
— Сейчас полью бабушка.

Маленькая девочка взяла пластиковый шланг и разворачивая его, подошла к краю веранды. Внизу ровными рядами росли, полутораметровые по высоте и метровые по толщине, овальные растения. Между растениями были проложены шланги с пластиковыми ответвлениями, которые кончались маленькими дырочками. К каждому растению одно ответвление. Из ответвлений капала вода. Но чтобы картошка, а именно так назывались эти растения, была сочной и толстой, ее надо было поливать и сверху. Нужно было так лить воду, чтоб она попадала в маленькие полу-сантиметровые поры, которых в верхней части растений было множество.

Полив картошку девочка подошла к старушке, которая уже дремала, и слегка дернув ее за рукав, попросила.

Баба Юля! Баба Юля! Расскажи, пожалуйста, как прадедушка с колорадским жуком против картошки воевал.


* Химера – организм в котором, окончательно не объединившись, существует генетический материал двух различных организмов.

Послесловие автора.

Уважаемый читатель! Большое спасибо за внимание к моему творчеству.

Предназначено для прочтения исключительно на этой странице.

А) Любая перепечатка и копирование без разрешения автора категорически запрещена;

Б) Автор считает сюжет глобального конфликта людей с клонированными ими существами, образ высших животных обладающих возможностью автономного питания за счет фотосинтеза в их организме и (или) на его поверхности, технологию воссоздание планеты – из пояса астероидов, а так же использование энергии излучения Юпитера вместо солнечного излучения – своими изобретениями. При желании использовать эти изобретения требуется получить на это разрешение у автора.

Вышеуказанное в пункте «а» распространяется, как на все языки и формы копирования.

Вышеуказанное в пункте «б» распространяется, как на все языки и жанры, воспроизведения, распространения, публичные исполнения, публичные показы, переработки и пр. так и на научные исследования и публикации в соответствии с охраной моих авторских прав.

Вышеуказанное в пункте «б» я не распространяю исключительно на статичное изобразительное искусство (картины, скульптуры, репродукцию, но не мультипликационный фотомонтаж и комиксы), и ролевые игры (кроме ролевых игр на языке иврит).

© Copyright: Ростовцев Сергей, 2002
Свидетельство о публикации №1202080013
© Copyright: Ростовцев Сергей, 2002
Свидетельство о публикации №1202080012
© Copyright: Ростовцев Сергей, 2002
Свидетельство о публикации №1202080011
© Copyright: Ростовцев Сергей, 2002
Свидетельство о публикации №1202080010
© Copyright: Ростовцев Сергей, 2002
Свидетельство о публикации №1202080009
Дата публикации подтвержденной Copyright — 08.02.2002 04:36

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Комментарии

Незапланированная прогулка в режиме реального времени. — 1 комментарий

  1. Уведомление: секс эротика фантастика детективы мистика образы сравнения откровения пророчества

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *