В один из дней…

Текст — записанные мной воспоминания моего отца — Потураева Валентина Никитича………………….++++++++++……..
В один из дней воскресения, во время прогулки с отцом в парке, я, подросток в начале возраста teen-age, задал вопрос во время его рассказа о солдатских буднях Второй мировой войны — о том, какие воспоминания о войне являются для него самыми тяжёлыми. Без паузы для размышления отец сказал, что самыми страшными эпизодами войны были для него бомбардировки немецкой авиации. Отец был солдатом артиллерии пушек среднего калибра и их рота артиллерии обычно располагалась на небольшом расстоянии от позиций пехотинцев красной армии. Если рота артиллерии занимала новую позицию и было известно, что это место рота покинет на следующий день, — то даже в этом случае короткой остановки солдаты рыли неглубокие окопы — для себя и для орудия. В случаях, когда рота задерживалась на одном месте дольше, чем на один-два дня, создавались глубокие окопы и траншеи, — так называемого «полного профиля», ещё позже делались блиндажи. Земляной вал бруствера окопа, окоп, траншея и, тем более, блиндаж давали защиту от пуль и осколков и от взрывов снарядов и бомб, которые поднимали в воздух тонны земли, оглушали людей, даже находящихся вдали от места взрыва. Отец говорил, что приказы об обустройстве окопов часто даже не отдавались командирами, каждый солдат понимал, что даже неглубокий окоп может уберечь его от смерти. Иногда немецкая авиация наносила бомбовые удары по позициям красной армии, в том числе и по месту расположения роты артиллерии, в которой служил отец. Ни один блиндаж или траншея не могли защитить людей от прямого попадания авиабомбы. Даже бомба, которая взрывалась рядом, могла переместить большие объёмы земли, сделать на месте окопа насыпь, соединить стенки траншей и блиндажей. Во время интенсивных бомбардировок несколько бомб могли взрываться ежеминутно в месте расположения роты или рядом. И на немецких авиабомбах, и на авиабомбах производства СССР обычно были установлены источники звука высокой мощности, который напоминал вой сирены воздушной тревоги, предупреждавшей жителей городов воюющих стран о приближении самолётов-бомбардировщиков. Это устройство напоминало большой свисток, использующий для производства звука высокоскоростной поток воздуха, движущийся вдоль корпуса бомбы при её падении. Человек, находящийся даже в сотнях метров от места возможного приземления бомбы, в течение приблизительно половины минуты слышал непрерывно нарастающий звук сирены, установленной на бомбе. На людей, находящихся на земле, в зоне хорошей слышимости сирены, это производило очень сильное впечатление. Отец говорил, что во время авиаударов он лежал лицом вниз на земле, ему хотелось прижаться к земле как можно сильнее и нарастающий вой сирены авиабомбы рождал чувство открытой, незащищённой спины — ему казалось, что каждая бомба направляется прямо в середину его спины. Воздушная взрывная волна сжимала тело, грохот оглушал, земля сотрясалась от взрывов. Минуты ужаса солдаты переживали в одиночестве, каждый по-своему. Кто-то прижимал к груди амулеты или сжимал в кулаке крест, которые обычно носили на нитях на шее; кто-то неистово молился; кто-то выкрикивал проклятия; кто-то занимался онанизмом; кто-то становился неподвижным, как мой отец. Но иногда люди теряли контроль над собой, покидали окоп или блиндаж и метались среди столбов земли, поднятых в воздух взрывами. Это почти всегда приводило их к гибели. Обычно за бомбардировкой следовал артиллерийский обстрел и наступление немецких войск. Но иногда самолёты уходили и наступала тишина. Не все солдаты могли сразу вернуться к осознанию продолжения жизни. Многие из них с трудом передвигались и были безучастными к происходящему. И почти у всех людей, обитателей небольшого участка линии фронта — и у переживших удар авиации, и у погибших, — содержимое их кишок и их мочевых пузырей было снаружи, на теле и на одежде. Эмоции по этому поводу у солдат не возникали. Те, кто был в состоянии производить осознанные действия, начинали очищать одежду — свою и своих сослуживцев, которые ещё не вполне пришли в себя. …………..Здесь уместно привести слова пехотинца красной армии, украинского поэта Семёна Гудзенко, который, как и большинство солдат пехоты красной армии, недолго оставался живым во время войны. В перерывах между боями он написал несколько десятков стихотворений. Мне запомнился фрагмент одного стихотворения: » Бой был коротким, а потом — глушили водку ледяную и выковыривал ножом из-под ногтей я кровь чужую»………….Когда люди, родившиеся после Второй мировой войны, просили моего отца высказать суждение об этой войне, он, чаще всего, говорил: » ЭТО БЫЛА МЯСОРУБКА»….
Сергей Потураев…..

 

 

 
Сайт моих друзей:
финляндия недвижимость дом

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *